Метанозависимость

Фото с сайта daryo.uz

Нынешняя зима снова добавила проблем жителям Узбекистана, использующим для своих автомобилей газовое топливо. 11 декабря уже прошлого года власти страны ввели ограничения в деятельности метановых заправочных станций. Причиной назвали сокращение импорта природного газа в результате технической неисправности газопровода в «соседнем государстве». Перед Новым годом Министерство энергетики сделало гражданам подарок, объявив, что заправки снова начали функционировать в круглосуточном режиме. Но недолго музыка играла: с 8 января 2026-го ограничения ввели повторно. «Фергана» попыталась выяснить, почему метановый кризис в центральноазиатской республике стал постоянным явлением.

Никогда не было и вот опять

Приостановка работы автомобильных газонаполнительных компрессорных станций (АГНКС) в Узбекистане действительно дело обычное. Например, к такому шагу Минэнерго прибегало 17 февраля 2024 года. Тогда ведомство пояснило, что сильный ветер в Бухарской области спровоцировал аварию на высоковольтных линиях электропередачи «Л-Газли-1» и «Л-Газли-2». Данный сбой в свою очередь привел к отключению восьми газоперекачивающих агрегатов на компрессорной станции «Газли» и двух подобных агрегатов на станции «Учкир». Коллапс вылился в резкое снижение объема газа и давления в магистральных газопроводах. Вот такое стечение обстоятельств, при котором природная стихия запустила череду технических сбоев и неполадок.

В итоге заправки по всей стране вынужденно ушли в отпуск. Чиновники организовали перераспределение ресурсов. В частности, было объявлено, что только 18 февраля через 133 АГНКС в больницы и прочие социальные объекты поступило 700 тысяч кубометров «голубого топлива». Автовладельцев же попросили запастись терпением.

Постепенно заправкам разрешали продавать газ, но в ограниченном количестве и по специальному графику. Естественно, это привело к гигантским очередям. Озлобленные люди вступали в стычки за место в длинной веренице машин. К сожалению, были даже инциденты с летальным исходом.

В очереди на заправке. Фото с сайта kun.uz

Такая ситуация затянулась на несколько недель. Лишь 7 марта Минэнерго объявило о восстановлении работы заправок в привычном круглосуточном режиме.

На тот момент в Узбекистане насчитывалось более 1500 станций, продающих водителям газ: метан или пропан. И число таких предприятий росло, потому что все больше автомобилистов предпочитали переходить с бензина на метан или использовать оба вида топлива. Причина такого решения очевидна — разница в цене. На конец 2025 года стоимость бензина в зависимости от марки и «аппетитов» заправочной станции варьировалась в диапазоне 11 000-21 000 сумов ($0,9-1,7) за литр. В то время как метан после подорожания в мае того же года стал стоить в пределах 5200-5300 сумов (около $0,5) за кубометр.

И вот наступил очередной зимний сезон, сопровождаемый очередным же метановым кризисом. С 11 декабря 2025 года заправки вновь опустели. На сей раз в качестве виноватых власти обозначили соседей из Туркменистана, на территории которых случился технический сбой на газопроводе. Соответственно, импорт газа прекратился, вызвав дефицит топлива. Правда, как анонсировали в Минэнерго, АГНКС продолжат работу, но с ограничениями, а график будет согласован с местными хокимиятами (администрациями). В итоге в Ташкенте станции прекращали реализацию топлива только по ночам, в Ферганской долине они действовали по шесть часов в сутки, в отдельных регионах страны и вовсе закрывались.

30 декабря профильное ведомство объявило, что кризис миновал, и все АГНКС в стране снова функционируют в круглосуточном режиме. Радость водителей длилась чуть больше недели. С 8 января Узбекистан повторно ограничил деятельность газовых заправок — их перевели на график работы с 10:00 до 16:00. Причина — снижение давления в магистральных газопроводах. При этом, как напомнили в Минэнерго, приоритетом остается стабильное обеспечение природным газом домохозяйств и объектов социальной сферы.

В общем, то ветер, то туркменские партнеры, то давление… Причины разные — результат один: зимой с метаном для автомобилистов в стране напряженка.

Пан или пропан

Хотя на сжиженном газе или пропане, как утверждает официальная статистика, ездят 11% от общего количества автомобилей в Узбекистане, и этот вид топлива с приходом холодов имеет свойство дорожать. Указанная доля не так уж мала — это примерно 500 тысяч машин. Впрочем, как отмечает экономист Отабек Бакиров в своем Telegram-канале, многие водители, за последние несколько лет привыкшие к энергетическому кризису, готовят свои транспортные средства к любым вариантам, то есть устанавливают оборудование, чтобы использовать пропан, метан и даже бензин.

В начале текущего года стоимость пропана на товарно-сырьевой бирже уверенно пробила отметку 9 млн сумов ($740) за тонну. Хотя, по данным чиновников, в прошлом году произведенный в стране газ торговался в среднем по 7 млн ($575) за тонну, импортный — по 8 млн ($658). Таким образом, в течение месяца сжиженный газ подорожал почти на 30%.

Фото с сайта stat.uz

Республиканский комитет по развитию конкуренции и защите прав потребителей объяснил скачок цен тем, что отечественная продукция была направлена населению и социальным объектам, а на торгах остались по большей части поставки из-за рубежа. Все это подкреплялось цифрами, согласно которым в 2025 году доля местного пропана на внутреннем рынке составляла 61%, импортного — 39%. Но из-за перераспределения топлива ситуация резко изменилась, и в январе 2026-го реализуется лишь 10% узбекского газа, что и вызвало его удорожание.

Логично, что подскочили цены и на заправках. За первую неделю нового года стоимость сжиженного газа для автомобилистов выросла с 6200 ($0,51) до 7000 сумов ($0,58) за литр.

Интересно, что комитет по развитию конкуренции, комментируя удорожание пропана, попросил пользователей соцсетей не разглашать информацию о стоимости газа на заправках и другие сведения, которые могут привести к формированию единой цены на внутреннем рынке и нарушить рыночные принципы. По сути, чиновники намекнули, что в повышении стоимости топлива есть и вина блогеров и активистов, освещающих тему. Бакиров обратил внимание на данный факт, добавив, что такого еще не было в истории современного Узбекистана. По мнению экономиста, подобные «просьбы» негативно отражаются на репутации республики и могут отбросить ее на десятилетия назад.

Вызывает вопросы и установление со стороны антимонопольного органа постоянного мониторинга розничных цен на сжиженный газ, что может привести к физическому исчезновению топлива на заправках. Бакиров справедливо замечает, что в данном случае повышение стоимости начинается на фондовой бирже, а не в розничной торговле. «Рыбу надо чистить с головы», — подчеркивает эксперт.

Касаясь темы виновных, специалист предположил, что дефицит пропана на бирже — искусственное явление. Просто в отдельных кабинетах заработали административно-бюрократические рычаги. По наблюдениям Бакирова, для крупных узбекских заводов по производству сжиженного газа стало обычной практикой останавливать работу на профилактическое техническое обслуживание в месяцы пикового спроса на соответствующую продукцию.

Такие действия естественно спровоцировали зависимость страны от импортного пропана. Причем, как считает экономист, введенный в 2024 году потолок цен актуален для местной продукции, а значит иностранные поставщики, контролирующие 90% рынка, могут завышать цены, как им заблагорассудится.

Фото с сайта gazeta.uz

Комитет по развитию конкуренции отреагировал на проблему так же, как и раньше, искусственно поменяв правила биржевой торговли. В ноябре 2024 года после того, как стоимость пропана обогнала бензин, был введен потолок цен, согласно которому запрещалось продавать сжиженный газ по цене, более чем на 20% превышающей стартовую стоимость тонны продукции.

С 12 января 2026 года показатель снизили до 10%. При этом начальная цена как узбекского, так и импортного пропана не должна превышать 7,5 млн сумов ($617) за тонну. Иначе биржа просто не примет заявку и не допустит лот до торгов. Таким образом, по сути, установили предельную стоимость сжиженного газа — нетрудно посчитать, что она составит 8,25 млн сумов ($678). В общем, чиновники сделали все, что могли, в очередной раз проигнорировав рыночные принципы.

А ведь еще осенью все выглядело неплохо. В конце октября прошлого года министр энергетики Узбекистана Журабек Мирзамахмудов заявлял, что в стране модернизировали более 500 километров газопроводов, поставки сжиженного газа ожидались на уровне 550 тысяч тонн. Как тогда подчеркивал чиновник, власти создали резерв из более чем 29 тысяч бытовых баллонов.

Но оказалось, что и этого не хватило. Пришла зима, наступили холода, в связи с чем населению и объектам социальной сферы понадобилось больше газа. Кстати, это универсальная причина для введения ограничений для заправочных станций и объяснения дефицита на рынке. Тем более, что отрасль — одна из самых непрозрачных в экономике страны. На это обратил внимание и Бакиров, отметив, что статистический комитет не предоставляет информации о том, сколько пропана производят ведущие предприятия республики. Неизвестно и то, какое количество топлива необходимо заготовить, чтобы без потерь еще до начала сезона обеспечить нужды граждан и социальных объектов. При таких вводных данных довольно просто развиваться коррупции.

***

12 января президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев провел совещание с руководством компании «Узбекнефтегаз». Глава государства отметил, что основной задачей предприятия является увеличение запасов природного газа и объемов его добычи. В частности, необходимо нарастить суточную добычу сырья с 66 млн кубометров до 70 млн. В результате производство газа к концу года должно достичь отметки 25,4 млрд кубометров.

Особое внимание на совещании было уделено вопросам борьбы с хищениями и коррупцией в отрасли. Для предупреждения коррупционных рисков в структуре компании ввели отдельную должность заместителя председателя, а также создали службу комплаенса и внутреннего антикоррупционного контроля. Вместе с тем Мирзиёев потребовал сформировать эффективную систему оперативного выявления и предупреждения любых нарушений закона.