Неукротимые воины из «Шахнаме»

В конце мая 2026 года «Армия освобождения Белуджистана» (BLA) впервые за полвека вооруженной борьбы с пакистанским правительством выпустила видео с женщиной-командиром по имени Шайназ Белудж. В ролике она призывает соплеменников поддержать BLA и заявляет, что другие женщины ее народа больше не заперты в своих домах и тоже будут участвовать в освободительной войне. Новость прошла почти незамеченной, что неудивительно — в отличие от курдов или пуштунов, про белуджей почти не пишут и многие даже не представляют, что это за народ. На самом деле это 10-миллионный этнос, а его исторические земли — сравнимый с Францией по территории Белуджистан — сегодня разделены между Пакистаном, Ираном и Афганистаном. И вот уже более полувека белуджи ведут войну за независимость сразу на два фронта — на востоке и на западе. Чтобы понять, откуда пошли белуджи и почему они оказались разделены, надо вернуться во времени почти на две тысячи лет назад.

Воины с берегов Каспия

Современные историки и этнологи сходятся в том, что предки белуджей жили в Прикаспийском регионе. Согласно исследованию британского ученого Насира Дашти, изложенному в книге «Белуджи и Белуджистан», прародина этого народа находилась в области Баласакан, на северо-западе Иранского нагорья, в районе южного побережья Каспийского моря. Именно там почти три тысячи лет назад жили индоиранские племена, называвшие себя «баласчик». Лингвистически их язык относится к северо-западной иранской группе.

Со своей стороны советские иранисты Владимир Лившиц и Иосиф Оранский выдвинули гипотезу, что белуджский язык сохранил черты одного из диалектов древней Мидии, а сами белуджи являются потомками мидийских племен.

В V веке группы будущих белуджей под давлением кочевых племен (включая эфталитов) начали движение на восток и юго-восток, проходя через Хорасан в сторону современного Кермана. В эпоху Сасанидов (III–VII вв.) они уже были известны как воинственные племена на окраинах персидской державы. В «Шахнаме» Фирдоуси (XI век), в частности, есть такие строки:

«Пришли рати воинов кучи [пуштунское племя] и белуджей,
Всегда готовых к брани и жаждущих сражения,
Никто не видел, чтобы они обратились спиной к врагу,
Никто не видел безоружным даже палец на их руке».

Массовое переселение белуджей на территорию современного Белуджистана, то есть к берегам Аравийского моря, произошло в XI–XII веках, когда белуджи уже приняли ислам суннитского толка. Толчком к миграции послужило вторжение сельджуков в Керман. Сельджукский правитель Кавурд-бек отправил карательную экспедицию против белуджских племен, которые своими набегами угрожали южным и восточным областям его владений. Скотоводы-белуджи уходили на восток и юго-восток, в Мекран и далее, оттесняя местное индоарийское население — джатов, раджпутов и другие группы, которые частью истреблялись, частью обращались в рабство или ассимилировались. Именно в этот период, по мнению большинства историков, и сложился этнический облик современного Белуджистана.

Регион проживания белуджей, ХХ век

Этноним «белудж», вероятно, закрепился в то же время. По версии, которая опирается на народные легенды, он происходит от названия петушиного гребня («балоч» на древнеперсидском), который служил родовым знаком белуджских отрядов в армии мидийского царя. По другой версии — от названия области Баласакан, откуда вышли предки этого народа. Есть также предположения, что название народа связано с санскритским bal-och (мощная сила) или древнеиранским bel (сокол).

Само же название страны появилось намного позже. В античных источниках эту землю называли Гедрозией — именно в местных горах и пустынях едва не погубил всю свою армию возвращавшийся в Вавилон из индийского похода Александр Македонский. В «Шахнаме» и средневековых арабских хрониках эта местность была известна как Мекран.

По одному из преданий, в 1738 году персидский правитель Надир-шах спросил у местных жителей, как называется их страна. Ему ответили: «Страна белуджей». С тех пор в официальных документах и картах закрепилось название «Белуджистан».

Однако, вероятнее всего, этот топоним появился намного раньше эпохи Надира: в XVII веке, когда возникло Калатское ханство, первое устойчивое политическое объединение на территории Белуджистана, созданное племенным союзом белуджей и брагуев — дравидийского народа (родственного этносам Южной Индии), исповедующего ислам. Хотя попытки объединения белуджей предпринимались и раньше. По местным преданиям, в XII веке под руководством Мир Джалала был сформирован первый племенной союз — своего рода конфедерация, однако она не переросла в полноценное государство. И только в 1666 году Мир Ахмад Хан I из клана Ахмадзаи, опираясь на конфедерацию белуджских племен, провозгласил независимость от империи Великих Моголов и основал ханство со столицей в Калате. Моголы к тому моменту ослабили контроль над периферийными провинциями, и белуджи этим воспользовались.

Расцвета ханство достигло при Мир Насир Хане I (правил в 1749–1794 годах), которого белуджи называют «Великим». Он провел целую серию масштабных военных кампаний, подчинил себе ряд иранских городов, распространил власть на порт Карачи и заставил правителей Синда платить дань. При нем была создана централизованная бюрократия, появилась собственная монета и регулярная армия. И Надир-шах, и афганец Ахмад-шах Дуррани вынуждены были считаться с Калатом, хотя формально ханство и признавало их сюзеренитет.

Помимо самого Калата, в Белуджистане существовали и другие княжества (Макран, Лас Бела, Харан), но они почти всегда находились в вассальной зависимости от калатских ханов. Так продолжалось вплоть до британского вторжения.

Ландшафт горной части Белуджистана. Фото infobite.in

Раздел Белуджистана

К началу XIX века западная часть белуджских земель уже несколько столетий находилась под контролем Персии. Персидские шахи рассматривали эти территории как свои владения, но реальная власть там принадлежала местным белуджским ханам, которые часто не подчинялись Тегерану. Восточная часть, где правили ханы Калата, сохраняла независимость, хотя формально признавала сюзеренитет сначала Великих Моголов, затем афганских правителей.

В 1839 году, когда британская армия направлялась через Боланский проход в Афганистан, хан Калата Мехраб занял двусмысленную позицию. Формально он признавал британский протекторат, но, как позже выяснилось, его визирь Магомед Хусейн, вступив в сговор с местными вождями, организовывал нападения на британские обозы. Визирь убедил британских офицеров, что за этим стоит сам хан: целью Хусейна было погубить хозяина и захватить власть в государстве, зная, что наследник Мехраба — еще ребенок.

Британцы направили на Калат отряд из 1050 человек под командованием генерала Уилшира. Выстрелами из пушек они разрушили ворота, а сам город с цитаделью взяли штурмом за несколько минут. Было убито более 400 белуджей, среди них — сам Мехраб-хан, и взято 2000 пленных. Британский политик и военный историк XIX века Джон Уильям Кей в своей «Истории войны в Афганистане» так описывал это сражение:

«Каждую пядь земли приходилось брать с боем. Но в конце концов цитадель была захвачена. Сопротивление было яростным. С мечами в руках Мехраб-хан и его знатнейшие вожди встали грудью, чтобы дать нам последний бой. Сам хан пал замертво — ружейная пуля пробила ему грудь. Восемь его главных министров и сердаров пали бок о бок с ним».

Хан Калата со свитой на переговорах с британскими офицерами, 1876 год

После взятия Калата англичане посадили на трон лояльного им правителя. В 1870-х годах, в разгар «Большой игры» — противостояния Британии и России за Центральную Азию, — Лондон решил окончательно взять Белуджистан под контроль. В 1876 году британский агент Роберт Сандеман подписал с ханом Калата договор в Мастунге. Хан получал ежегодную субсидию, но лишался права самостоятельных внешних сношений, а все споры между ним и племенными вождями передавались в арбитраж британца.

Одновременно британцы договорились с Персией о разграничении сфер влияния. В 1871 году было заключено соглашение, по которому западные белуджские земли отходили к Персии (современный иранский Систан-Белуджистан). Граница была окончательно демаркирована в 1905 году. Небольшая северная часть Белуджистана в 1891 году отошла к Афганистану — тоже в результате британско-афганских договоренностей.

К концу XIX века единая этническая территория белуджей оказалась разрезана на три части. Восток попал под прямой контроль британцев (Британский Белуджистан). Центр с городом Калат оставался номинально независимым княжеством, но фактически — британским протекторатом. Запад отошел к Персии, северный «клин» — к Афганистану.

Самих белуджей, разумеется, никто не спрашивал. Хотя их способность владеть оружием англичане оценивали весьма высоко. Британский этнограф Мансел Лонгворт Деймс, автор фундаментального труда «The Baloch Race» (1904), писал:

«Разбойниками они были и отчасти остаются; быть успешным лидером в набегах и краже скота считалось почетным, а “rahzan” (разбойник с большой дороги) был титулом чести».

При этом Деймс отмечал, что белуджи — «народ с открытым сердцем, легко приходящий в хорошее расположение духа, любящий шутки и смех», а в делах религии — «свободные от фанатизма, рассудительные, терпимые и готовые обсуждать любые мнения непредвзято». Автор признавал: найти больший контраст с «напряженными, сосредоточенными, фанатичными арабами» было бы трудно.

Упущенный шанс

В августе 1947 года Британия ушла из Индии. Княжествам белуджей предложили присоединиться к Индии или Пакистану. Хан Калата Мир Ахмад Яр-хан отказался. У него были веские основания: белуджи считали себя не завоеванными, а «взятыми под защиту», и этот полунезависимый статус позволял Калату претендовать на суверенитет после ухода британцев.

11 августа 1947 года Калат и Пакистан подписали «Соглашение о статус-кво» (Standstill Agreement), которое признавало независимый статус ханства на переходный период, сохраняя существовавшие между Калатом и британцами договорные отношения. Однако пакистанское правительство во главе с «великим вождем» Мухаммедом Али Джинной не собиралось мириться с существованием белуджского государства, окруженного со всех сторон пакистанской территорией. В границах Калата находились стратегически важные город Кветта и железная дорога, соединявшая его с афганской границей (станция Чаман). Эта линия была построена британцами в 1887–1891 годах для быстрой переброски войск в случае российского вторжения через Афганистан.

Мухаммед Али Джинна (слева) и Ахмад Яр-Хан. Фото Wikipedia

В феврале 1948 года Джинна приехал на сбор племен в Сиби, надеясь встретиться с ханом. Однако тот не явился.

В марте 1948 года Пакистан объявил три вассальных княжества Калата — Харан, Лас-Белу и Макран — независимыми. Те мгновенно присоединились к Пакистану. Хан оказался в полной изоляции. Наконец, 27 марта 1948 года и он заключил договор о присоединении.

Белуджские националисты утверждают, что этот документ был подписан под давлением. Как писало в марте того года издание Eurasia Review:

«Британские архивные записи периода переговоров показывают, что хан сопротивлялся присоединению на протяжении предшествующих месяцев. Они также показывают, что пакистанские войска были развернуты в окрестностях Калата еще до подписания документа о присоединении. Из этих записей нельзя с уверенностью заключить, была ли подпись поставлена добровольно или под принуждением. При этом никогда не существовало независимого органа, который мог бы дать этому однозначную оценку».

Война и нищета

Первое вооруженное восстание белуджей началось сразу после аннексии 1948 года. Принц Абдул Карим, брат хана, бежал в Афганистан и попытался организовать отпор пакистанцам. Восстание подавили, принца схватили и приговорили к десяти годам тюрьмы.

В 1958 году вспыхнул новый мятеж. В ходе него арестовали бывшего хана Мир Ахмад Яр-хана. Позже его помиловали и реабилитировали. В 1974-1977 годах он занимал пост губернатора провинции Белуджистан. Умер в 1979 году. В 1962 году белуджи снова взялись за оружие. Мятеж, как и предыдущие, подавила пакистанская армия.

Самое крупное восстание произошло в 1973-1977 годах. Оно началось после того, как президент Пакистана Зульфикар Али Бхутто отправил в отставку законное правительство провинции. Начав военные действия против мятежных белуджей, пакистанская армия увязла в горах и пустынях, так что Исламабад позвал на помощь шаха Ирана. Тот прислал эскадрилью ударных вертолетов «Кобра» с иранскими экипажами. Они расстреливали белуджские лагеря с воздуха. Восстание утопили в крови — согласно данным большинства военных историков и официальным сводкам, за четыре года боев погибло около 8000 – 10000 человек.

Новый виток противостояния пришелся на 2004-2006 годы. когда уже была создана «Армия освобождения Белуджистана» (Balochistan Liberation Army). На этот раз восстание возглавил влиятельный глава племени бугти — одного из крупнейших в составе белуджей — престарелый Наваб Акбар Бугти. Бывший губернатор и ветеран пакистанской политики, он окончательно порвал с Исламабадом из-за споров о распределении доходов от добычи газа на племенных землях. Бугти ушел в горы, став символом сопротивления, и погиб в 2006 году в ходе обстрела его пещеры пакистанской авиацией. Гибель 79-летнего вождя превратила его в национального мученика.

Бойцы BLA. Фото orfonline.org

В последующие годы BLA атаковала военных и китайских инженеров, работающих в порту Гвадар, взрывала газопроводы, нападала на поезда. В ответ пакистанская армия проводила карательные операции — только в мае 2026 года в горах Белуджистана были убиты 35 человек. Помимо этого власти развернули целую кампанию по похищению активистов — белуджские организации, такие как Voice for Baloch Missing Persons (VBMP) и HRC Balochistan, заявляют, что с начала 2000-х годов число пропавших без вести составляет до 8000 человек.

Примечательно, что ни западная пресса, ни пресса соцлагеря в прошлом не уделяли борьбе белуджей особого внимания. Для Запада Пакистан был ключевым «бастионом против коммунизма», чью целостность нельзя было подрывать. Для Москвы же белуджи были досадной помехой в большой геополитике: СССР делал ставку на стратегический союз с Индией и Афганистаном. Любая поддержка белуджского сепаратизма могла рассорить Кремль с Дели, который сам опасался любых движений за независимость в регионе. В итоге восстания белуджей десятилетиями оставались «невидимыми» для мира.

Сегодня ситуация изменилась лишь формально. Хотя правозащитники стараются фиксировать каждое похищение, ведущие мировые СМИ по-прежнему проявляют равнодушие. Запад игнорирует проблему, чтобы не дестабилизировать Пакистан, обладающий ядерным оружием. Китай, вложивший миллиарды долларов в инфраструктуру региона, и вовсе накладывает табу на освещение борьбы белуджей, называя их исключительно террористами.

Трагедия целого народа остается в «серой зоне» мировой повестки: о ней вспоминают лишь тогда, когда очередное обострение угрожает транзиту газа.

Между тем сама жизнь белуджей почти не улучшилась со времен правления ханов и англичан. Белуджистан — самая большая провинция страны по территории (43% Пакистана), но самая бедная и наименее населенная. При этом там находятся главные природные богатства страны: крупное газовое месторождение Суи, уголь, золото, одно из крупнейших в мире месторождений меди. Более 47% населения провинции живет за чертой бедности (показатель по Пакистану — 28%). Свыше 70% школ в провинции не работают, а те, что работают, лишены самого элементарного: чистой питьевой воды, электричества, туалетов и учебников. Грамотность в регионе упала ниже 40%. Материнская смертность здесь — 300 на 100 тысяч родов против 176 в среднем по стране, детская — 86 на 1000 против 72 по стране. Вакцинацию получают лишь 54% детей против 79% в Пенджабе.

Белуджи лишены не только справедливой доли доходов, но и элементарных прав. Политическое представительство минимально — белуджи почти не встречаются на руководящих должностях в федеральных структурах. Сам же регион десятилетиями живет фактически в условиях военной оккупации. По оценкам разведки США, в операциях по борьбе с повстанцами в Белуджистане участвуют около 25 тысяч военных и военизированных формирований, которым противостоят «несколько тысяч» бойцов BLA. На дорогах установлены блокпосты, действует комендантский час.

Помимо вооруженного сопротивления, белуджи десятилетиями пытаются добиться своих прав мирными средствами. Самой заметной силой здесь стал Baloch Yakjehti Committee (BYC) — Комитет белуджского единства, основанный в 2019 году молодой активисткой-врачом Махранг Балоч. BYC организует массовые сидячие забастовки, марши и кампании гражданского неповиновения, требуя прекратить «исчезновения» людей и военные операции против мирного населения, а также обеспечить справедливое распределение ресурсов.

Махранг Балоч. Фото Baloch Yakjehti Committee

В марте 2025 года после очередной акции протеста в Кветте полиция убила одного активиста и двоих случайных прохожих. В ту же ночь арестовали саму Махранг Балоч и ее соратников по BYC. В апреле 2026 года газета The Guardian опубликовала колонку лидера BYC, написанную в тюрьме. Активистка пишет:

«Ни один дом в Белуджистане не находится в безопасности. Насильственные исчезновения носят массовый характер, жертв убивают в инсценированных столкновениях, преследуют их родственников. В 2025 году только наш комитет задокументировал более 1200 таких случаев. Я думала о том, почему наши мирные протесты воспринимаются как угроза — хотя ненасильственная политическая борьба и есть основа демократии. Когда государство обращает свою силу против правозащитных групп и мирных активистов, это свидетельствует не о силе, а о слабости».

Иранский расклад

Если в Пакистане белуджи живут среди единоверцев и их проблема — это во многом борьба за ресурсы и гражданские права, то в Иране они — крошечное суннитское меньшинство в шиитском государстве. Всего около полутора — двух миллионов человек. Иранские белуджи живут в провинции Систан-Белуджистан — одной из самых бедных и отсталых в стране. Их соседи в Афганистане (еще около полумиллиона) политически почти незаметны: после десятилетий гражданских войн и интервенций афганские белуджи растворились в хаосе и толком не играют самостоятельной роли. Территорию Афганистана пакистанские сепаратисты используют, скорее, как тыловую базу — именно здесь, к слову, была создана BLA.

Дети-белуджи. Фото Wikipedia

В Иране же первые протесты белуджей вспыхнули сразу после исламской революции 1979 года. Новый шиитский режим не доверял суннитскому меньшинству на границе с Пакистаном и Афганистаном. В 1980-е годы в провинции шла настоящая партизанская война — властям удалось свести сопротивление к минимуму, но после затишья 1990-х годов движение возродилось уже в новом веке.

В 2000-е годы самой заметной группировкой стала «Джундалла»* («Солдаты Бога»). Она действовала с 2003 года, но после поимки и казни ее лидера Абдольмалека Риги в 2010 году движение ослабло. На смену ей пришли другие группы — «Джейш ан-Наср»*, «Хизб аль-Фуркан»* и связанная с «Аль-Каидой»* «Харакат Ансар Иран»*.

Связи с международным джихадизмом — ключевое отличие от светских сепаратистов из Пакистана. Сама «Джейш аль-Адль»* — этно-националистическая и суннитская группировка, борющаяся за права белуджей, а не за глобальный джихад. Однако, по данным ООН, она сотрудничала с «Исламским государством в провинции Хорасан»*, получая от них смертников для операций.

При этом иранские группировки гораздо слабее BLA, отряды которой способны атаковать военных и брать под контроль целые населенные пункты. Иранские белуджи ограничиваются организацией взрывов на дорогах, нападениями на пограничников и полицейские участки. После каждой вылазки они обычно, спасаясь от преследования, уходят на территорию Пакистана.

Тегеран отвечает на такие акции максимально жестко. За последние десять лет в провинции Систан-Белуджистан казнили сотни человек по статье «мохареб» — «вражда с богом». Статья позволяет приговаривать к смерти за вооружённое сопротивление, но правозащитники утверждают, что ее применяют и к участникам мирных протестов. По данным Совета по правам человека ООН, на белуджей, которые составляют всего около 5% населения Ирана, приходится от 20% до 30% всех смертных казней в стране. Они официально и неофициально отстранены от высоких государственных постов (министров, губернаторов). Школьное обучение ведется исключительно на персидском языке; попытки организовать обучение на белуджском пресекаются арестами учителей.

В провинции Систан-Белуджистан. Фото Middle East Images

Координация между иранскими и пакистанскими группировками минимальна. Они действуют на разных сторонах границы, у них разные цели и разные враги. Есть данные о контактах лидеров, о тренировочных лагерях на пакистанской территории, где иранские белуджи проходят подготовку вместе с BLA. Но общего командования нет. Иранцы нужны пакистанцам как союзники по несчастью — но не более.

Чего не скажешь о координации на уровне правительств. В начале 2024 года произошел беспрецедентный случай: Иран и Пакистан обменялись ракетными ударами, но не друг по другу, как это было представлено в книге Макса Брукса «Мировая война Z» (Голливуд неудачно попытался экранизировать эту книгу), а по базам белуджских группировок на территориях соседа. Иран бил по «Джейш аль-Адль» в Пакистане, а Пакистан — по BLA в Иране. Это подтверждает тезис о том, что для обоих государств белуджи являются общей угрозой, несмотря на любые дипломатические сложности.

В патриархальном обществе белуджей, многие из которых до сих пор живут как их далекие предки, то есть разводя коз, овец и верблюдов, женщина с автоматом или женщина на митинге — это не символ прогресса. Это признак отчаяния. Когда мужей и отцов убили или посадили, воевать идут их жены, сестры и дочери.

Пакистан не отдаст свои газовые месторождения и свой перспективный порт, куда китайцы уже вложили миллиарды. Иран не уступит контроль над границей суннитскому меньшинству. То есть ни один, ни второй не согласятся на белуджскую автономию. Так что воевать потомкам древних мидийцев придется еще долго.

* Организация признана в РФ и ряде стран террористической.