Семиградье за Семиречьем

В середине XIX столетия великая Цинская империя, изнуренная кровопролитным Тайпинским восстанием, начала стремительно терять власть над западными окраинами. В результате в Восточном Туркестане (Кашгарии) образовался политический вакуум: десятки враждующих отрядов, местных ханов и религиозных лидеров делили между собой города Великого шелкового пути. Воспользовавшись возникшим хаосом, Кокандское ханство направило в Кашгар экспедицию во главе с потомком местных ходжей Бузруком. Однако реальным командующим и хозяином положения стал бывший кокандский чиновник Якуб-бек. Начав с захвата Кашгара, он за короткое время сумел объединить разрозненные земли в единое государство Йеттишар (Семиградье). Оно просуществовало всего чуть более десятка лет, но на пике могущества его правитель заставил считаться с собой Российскую и Британскую империи, которые вели в Центральной Азии свою «Большую игру».

Маньчжуры теряют Китай

К середине XIX века Цинская империя переживала тяжелейший кризис. Поражения в Опиумных войнах 1840-1842 и 1856-1860 годов, которые маньчжуры потерпели от Великобритании и ее союзников, вынудили правящую династию открыть порты для иностранной торговли и выплатить огромные контрибуции. Но главным ударом для Цин стало Тайпинское восстание (1850-1864) — массовое народное движение, охватившее южные и центральные провинции и унесшее, по разным оценкам, до 30 миллионов жизней. Имперская армия была скована борьбой за выживание династии, и контроль над отдаленными провинциями — в частности, над Восточным Туркестаном — стал стремительно ослабевать.

Казахский просветитель и путешественник Чокан Валиханов, посетивший Кашгарию в конце 1850-х годов, оставил такие впечатления от увиденного:

«Положение китайцев в настоящее время так критично, что они должны бы стараться всеми мерами благорасположить к себе народ, но китайцы мало об этом думают. Окруженные враждебными элементами, они вымещают свою злобу на народе... Китайцы, сознавая свое бессилие, сделались подозрительными и злыми. После каждого восстания они неистовствуют: предают все грабежу, насилуют женщин, разрушают мечети и предают казни для внушения страха дервишей и других бедных людей».

В 1862 году в провинциях Шэньси и Ганьсу, а затем и в самом Восточном Туркестане вспыхнуло восстание дунган (китайских мусульман) и уйгуров. Начавшись как бунт против налогов и произвола маньчжурских чиновников, оно переросло в этнические чистки и вызвало полный паралич местной администрации. К 1864 году маньчжуры потеряли контроль над большинством городов Таримской впадины — обширной котловины на западе современного Синьцзяна, где расположены главные оазисы региона: Кашгар, Яркенд, Хотан, Аксу.

В Кашгарии возникло несколько соперничающих государственных образований. В Хотане утвердился Хабибулла-хан, в Куче — Рашид-хан, в Яркенде и Кашгаре власть переходила из рук в руки. Все ресурсы этих правителей были брошены на междоусобные войны. Яркенд и Хотан враждовали друг с другом из-за торговых путей через Каракорум. В Аксу и Куче дунганские отряды, пришедшие из Ганьсу, создали собственные военные лагеря и жили за счет грабежа окрестных сел. Кыргызские племена, кочевавшие по горам Тянь-Шаня, тоже действовали самостоятельно и нередко нападали на караваны, идущие в Ферганскую долину. В то же время коренное оседлое население — уйгуры — страдало от поборов со всех сторон одновременно.

За происходящим в Восточном Туркестане внимательно следили соседи. Британская империя, опасавшаяся усиления России в Центральной Азии, рассматривала регион как потенциальный буфер. Со своей стороны русские войска уже закончили покорение казахских земель и воевали с кокандцами. Те давно торговали с городами Таримской впадины и имели там свои экономические интересы. Как писал в своих воспоминаниях историк, бывший военный министр Российской империи Дмитрий Милютин:

«В это время [1863–1864 годы] кокандские и бухарские власти были озабочены событиями в западных областях Китайской империи, где мусульманское население уже несколько лет было в полном восстании. Мятежные дунгане завладели уже большей частью Кашгарии, истребляя везде китайские войска и все китайское население поголовно. Пекинское правительство не имело достаточно сил для подавления восстания на дальней окраине».

Когда цинская власть рухнула, в Коканде решили, что настал момент взять Кашгар под свой контроль — хотя бы формально, посадив на трон послушного правителя. Для этой экспедиции нужен был опытный командир. Им стал человек, который уже много лет служил кокандским ханам и имел определенный боевой опыт — Якуб-бек.

Между Ташкентом, Кокандом и Бухарой

О прошлом Якуб-бека до его появления в Кашгаре известно немного. Источники разнятся в деталях, но общая канва его биографии прослеживается.

Якуб-бек. Рисунок из книги Николая Веселовского «Бадаулет Якуб-бек, Аталык Кашгарский»

Якуб-бек родился около 1820 года в городе Пскенте (нынешняя Ташкентская область) на территории Кокандского ханства. По этнической принадлежности его обычно относят к сартам. По данным русского востоковеда Николая Веселовского, отца Якуб-бека звали Латиф, и он злоупотреблял маковой настойкой (кукнаром). За кляузничество и сплетни Латифа сослали в местность Капа Андижанского уезда, где у него родился сын Якуб. Когда семья вернулась в Пскент и Латиф умер, малолетний Якуб остался на попечении дяди.

В юности Якуб обладал красивым голосом и приятной внешностью, благодаря чему стал известен как Якуб-бача — танцовщик-слуга при дворе. Дяде это не нравилось, и он попытался пристроить племянника в учение к ткачу в Ташкенте, но тот пробыл там всего несколько дней и сбежал обратно в Пскент. Благодаря удачной женитьбе и родственным связям Якуб вскоре стал приближенным ташкентского бека Нар-Мухаммеда. Тот назначил его правителем Чиназа, затем перевел в Аулиэ-Ату, а позже — в Ак-Мечеть.

Насколько правдивы рассказы о молодых годах Якуб-бека, в том числе о его принадлежности к бачам, сегодня сказать трудно, но именно в таком виде они вошли в большинство его позднейших биографий.

На посту бека Ак-Мечети Якуб-бек нажил немалое состояние. Через эту крепость проходил караванный путь из Бухары в Оренбург, что приносило большие таможенные сборы. Якуб-бек, пользуясь положением, собирал произвольные налоги и взимал плату с торговцев, прогонявших скот через его владения. Впрочем, его карьера в Ак-Мечети оказалась недолгой, и когда в 1853 году русские войска под командованием генерала Перовского осадили и взяли Ак-Мечеть штурмом, нашего героя там уже не было — он перебрался в Ташкент к своему покровителю. Однако после того, как Нар-Мухаммед лишился своего поста, а потом и жизни, Якуб лишь пошел на повышение, получив должность ходжентского бека.

Управляя Ходжентом, Якуб-бек участвовал в заговоре против кокандского хана Худояра. Когда планы заговорщиков раскрылись, он бежал, спасаясь от расправы, переплыл Сырдарью и, добравшись до Бухары, поступил на службу к эмиру Насрулле. Вскоре беглец вернулся в Коканд, получил прощение, участвовал в подавлении мятежа кипчаков, но затем вновь попал в опалу и был вынужден бежать в Бухару.

Все эти метания привели к тому, что у Якуб-бека сложилась репутация способного, но ненадежного и неуживчивого военачальника, не имеющего прочного положения при ханском дворе. Тем не менее даже очередная опала не поставила крест на его карьере. Когда в Коканде решили отправить в Кашгар экспедицию во главе с Бузрук-ходжой, и нужен был опытный военный советник и командир, выбор пал на него. Впрочем, как считал Николай Веселовский, это решение было принято спонтанно:

«Якуб-бек попал в Кашгар случайно. Назначение его дядькою к ходже Бузюрку состоялось не потому, что он занимал видное положение в Коканде или чем либо заявил себя в государственном управлении, а потому, что наиболее влиятельные и деятельные лица были отвлечены в другую сторону, именно на борьбу с русскими, победоносно двигавшимися к Ташкенту, и послать в Восточный Туркестан просто было некого. Водвориться же там ничего не стоило».

Приход к власти

Весной 1865 года отряд Бузрук-ходжи пересек границу Восточного Туркестана и двинулся к Кашгару. Бузрук принадлежал к роду белогорских ходжей — потомков религиозных лидеров, ранее игравших важную роль в политической жизни Кашгарии. Его имя в регионе сохраняло определенный авторитет, хотя сам он долгие годы жил в Кокандском ханстве и не располагал ни войском, ни реальной властью. Для местного населения его происхождение служило напоминанием о прежних правителях и придавало экспедиции видимость законности.

Кашгар на тот момент контролировали разные силы: китайский гарнизон удерживал цитадель, дунганские отряды хозяйничали в предместьях, помимо них в регионе действовали отряды кыргызов Садык-бека. Якуб-бек быстро воспользовался этим разбродом и повел дело с расчетливой жестокостью. Садык-бек был разбит и отброшен за горы, часть дунган разгромлена, а часть перешла на сторону нового военачальника.

Установив контроль над Кашгаром, Якуб-бек в течение сорока дней осаждал китайский гарнизон в Янгигисаре, после чего крепость пала, а все цинские солдаты были перебиты. Падение Янгигисара произвело сильное впечатление на соседние области. Вскоре крупнейший город региона — Яркенд — признал власть Бузрук-ходжи и его фактического командира.

Ночная беседа с Якуб-беком, 1868 год. Рисунок из книги Роберта Шоу «Визиты в Верхнюю Тартарию, Яркенд и Кашгар»

Однако союз между номинальным правителем и его «дядькой» быстро дал трещину. Бузрук-ходжа не обладал ни политической волей, ни военными качествами, тогда как Якуб-бек все решительнее узурпировал власть. Когда в Яркенде дунганская группировка попыталась сыграть на их разногласиях и подкупила часть войск Якуб-бека, тот оказался в трудном положении. Однако он все же сумел переломить ситуацию: разбил дунган, а Бузрук-ходжа бежал в Кашгар, где объявил Якуб-бека предателем. Но местное духовенство и военные встали на сторону военачальника. Бузрук-ходжа был схвачен в своем дворце, заключен под стражу, а затем выслан в Тибет. Русский историк Михаил Терентьев в своем фундаментальном труде «Россия и Англия в Средней Азии» отмечал:

«Таким образом Бузрук-хан послужил только знаменем… Изнеженный и ни к чему неспособный, он был отодвинут Якуб-беком на второй план тотчас, как только знамя оказалось уже ненужным».

К концу 1865 года Якуб-бек стал фактическим хозяином и Кашгара, и Яркенда. В 1866 году эмир Бухары пожаловал ему почетный титул «Аталык-Гази» («Защитник веры»), что укрепило его легитимность в глазах мусульманского населения.

Следующей целью Якуб-бека стал Хотан, который был взят в 1866 году. Затем пал Аксу, а вслед за ним — Куча. В результате к концу 1860-х годов под властью Якуб-бека оказались шесть крупных городов Таримской впадины: Кашгар, Яркенд, Хотан, Янгигисар, Аксу и Куча.

В 1870 году Якуб-бек продолжил экспансию на восток. Его войска взяли Корлу и Урумчи, разгромив дунганские отряды, которые контролировали эти территории. После этого владения кокандского вельможи стали называться Йеттишар — Семиградье (историки до сих пор спорят, каким был седьмой город: Турфан или Корлу). Во всяком случае, именно такой чаще всего встречается в русской и европейской литературе. В других источниках государство Якуб-бека именуют также Кашгарией, Кашгарским государством или владениями Аталык-Гази — по титулу самого правителя.

Карта Восточного Туркестана во время Дунганского восстания (1862–1877). Желтой прерывистой линией обозначены границы владений Якуб-бека, красными стрелками - карательные действия китайских войск

В окружении империй

Государство Якуб-бека родилось в войне и во многом существовало за счет войны. Его границы удерживались не столько системой гражданского управления, сколько войском, а сама власть правителя опиралась прежде всего на силу оружия, так что модернизация армии стала первостепенной задачей Якуб-бека.

Военные реформы в Йеттишаре опирались на прямое сотрудничество с Османской империей. После признания Якуб-бека формальным вассалом султана в 1873 году в регион прибыли османские офицеры-инструкторы: начальник миссии, капитан Али Казым-бей, офицер пехоты Мехмед Юсуф-бей, офицер кавалерии Черкес Юсуф-бей и артиллерист Исмаил Хаккы-бей. Они реорганизовали войска Якуб-бека по регулярному образцу: внедрили турецкие уставы, систему воинских званий и единое обмундирование. Вместе с кадрами из Стамбула поступило и вооружение — более 6 тысяч современных ружей и артиллерия. Турецкие специалисты не только обучали пехоту строевой подготовке, но и помогали в организации собственного литейного производства и пороховых заводов.

Британское участие в строительстве армии Якуб-бека было менее существенным и диктовалось прежде всего стратегическими интересами Лондона в «Большой игре». Рассматривая Кашгар как буферную зону у границ Индии, англичане наладили поставки огнестрельного оружия через горные перевалы. В ходе миссии в Кашагр Томаса Дугласа Форсайта британские военные топографы и инженеры консультировали командиров Якуб-бека по вопросам фортификации северных границ. Несмотря на то, что британцы избегали открытого обучения войск, их техническая поддержка и поставки винтовок «Энфилд» и «Снайдер» позволили значительно повысить огневую мощь кашгарских гарнизонов по сравнению с соседними ханствами. По словам все того же Терентьева:

«Англичане… еще с 1868 года завели с Якуб-беком сношения через посредство особого правительственного комиссара Дугласа Форсайта. В отчете своем господин Форсайт между прочим говорит: “английская торговля видимо развивается в Средней Азии; Якуб-бек заявил себя покровителем торговли, а потому желательно, чтобы он оставался владетелем Восточного Туркестана и чтобы, в случае его просьбы, ему было оказано содействие”... Англичане точно и в самом деле боятся, что знаменитый “восточный вопрос” решится когда-нибудь действительно на востоке, и стараются связать судьбу Кашгара с судьбой Турции».

Получив поддержку от турок и англичан, Якуб-бек оказался в центре внимания великих держав. Колониальные империи, заинтересованные в ослаблении влияния друг друга в Центральной Азии, видели в нем удобный инструмент. Но сам правитель Семиградья не собирался становиться чьей-либо пешкой.

В то же время отношения со своей «материнской державой» — Кокандским ханством — у него не сложились.

В Коканде рассчитывали получить послушного вассала и контроль над торговыми путями, но вместо этого на восточных границах возникло новое независимое государство. Якуб-бек, хорошо знавший кокандскую политику и помнивший свое непрочное положение при дворе Худояра, не собирался подчиняться бывшим хозяевам.

Кокандский хан, в свою очередь, не мог забыть, что Якуб-бек был его подданным, и ни в какие серьезные соглашения с ним не входил, хотя торговые контакты поддерживались.

Солдаты Якуб-бека упражняются в стрельбе. Рисунок из журнала "Нива", 1879 год

Со своей стороны Санкт-Петербург также расценивал Йеттишар как потенциального торгового партнера, но никак не как союзника. В 1868 году в Кашгар прибыла первая русская миссия, а в 1872 году был заключен торговый договор, де-факто признававший государство Якуб-бека. Однако де-юре Россия на такой шаг не пошла прежде всего из уважения к существующим договоренностям с Китаем.

Внутри Семиградья

Содержание армии требовало огромных средств, и налоги в государстве Якуб-бека постоянно росли. Это повышало градус недовольства простого населения, которое и так было разорено предыдущими междоусобицами.

Якуб-бек унаследовал фискальную систему, доставшуюся от цинской администрации, но существенно ее перестроил. Помимо традиционных налогов, появились новые сборы: хан-дилик — с владельцев домов, тари-кара — с наследуемого имущества, а также специальный налог на содержание армии. Существовали дополнительные поборы для поощрения самих сборщиков налогов. Кроме того, сохранялся закят — религиозный сбор в пользу бедных, который на практике часто шел опять-таки на содержание армии и чиновничества. Торговля облагалась высокими пошлинами, особенно доходными были караванные пути через Каракорум и Памир.

Государственный аппарат Йеттишара был построен по образцу Кокандского ханства, хотя и с некоторыми изменениями. Вся власть сосредоточивалась в руках Якуб-бека. При нем действовал совет из приближенных вельмож, но решения принимались единолично правителем. Войско оставалось главной опорой власти. На местах страной управляли хаким-беки, назначенные лично Якубом. Они отвечали за сбор налогов, суд и порядок на своих территориях.

Торговцы насваем и табаком в Яркенде. Фото 1873 года

Для легитимизации своей власти Якуб-бек активно использовал ислам: строил мечети, поддерживал мусульманское духовенство, всячески подчеркивая свой титул «воина за веру». Все правоверное население обязали соблюдать пятикратную молитву, опиум и алкоголь были запрещены, женщин заставили закрывать лица. С другой стороны, правитель Семиградья подавлял любые проявления самостоятельности религиозных лидеров, если они угрожали его власти. По этой причине, несмотря на ярко выраженный теократический характер государства Якуб-бека, Йеттишар фактически являлся жесткой военной диктатурой. Вся религиозная догматика и шариатские институты служили лишь инструментом тотального контроля над обществом, в то время как реальные рычаги управления оставались в руках светского военачальника, бескомпромиссно каравшего любое неповиновение со стороны духовенства.

Для поддержания благочестия на улицах городов действовала жесткая система религиозного надзора. На базарах постоянно дежурили специальные чиновники, контролировавшие исполнение шариатских предписаний. Посетивший Йеттишар Алексей Куропаткин — будущий Туркестанский губернатор и военный министр Российской империи — так описывал заведенные в Семиградье порядки:

«С символом своей власти, ременной плетью, раис обходит в любое время дня и ночи селение, и имеет право заходить в каждый дом... На виновных или только подозреваемых в виновности сыпятся им щедрые удары плетью по спине, плечам и даже по голове… Медленное движение раиса по улице, в сопровождении полицейских, вызывает панику во всех встречных... Каждый, если только он не из зажиточных жителей, может рассчитывать получить несколько ударов плетью, без вины, вперед».

В то же время немусульманское население Йеттишара — китайцы и отчасти буддисты — подвергалось еще большей дискриминации. На них налагались дополнительные налоги, они не могли занимать высокие должности. Многие китайские купцы покинули регион в первые же годы правления Якуб-бека. Пленных маньчжурских солдат заставляли принимать ислам, а отказывавшихся — казнили. Парадоксально, но религиозный террор Якуб-бека был направлен в том числе против дунган. Их обвиняли в «неправильном», поверхностном соблюдении ислама, беспощадно преследовали и уничтожали, принуждая отказываться от своей национальной культуры и традиций, которые содержали в себе сильный китайский элемент.

Уйгурские солдаты Якуб-бека. Фото с сайта wikipedia.org

Вообще репрессии стали неотъемлемой частью правления Якуб-бека. Еще в первые годы своего правления он уничтожил большую часть военной знати, которая могла оспорить его власть. Якуб-бек до конца не доверял даже турецким инструкторам. Опасаясь чрезмерного османского влияния на своих солдат, он держал иностранных офицеров под постоянным надзором, ограничивая их контакты с местным населением.

Восстания, вызванные в первую очередь усилением налогового гнета и самоуправством чиновников, подавлялись с неизменной жестокостью. Счет жертв шел на тысячи. По словам британского историка Питера Холкирка:

«Вскоре мусульманское население с тревогой поняло, что изгнание Якуб-беком китайцев принесло выгоду очень немногим, если таковые вообще были, — просто произошла замена одного дурного правителя другим. Наравне с побежденными китайцами они стали жертвами грабежей, резни и насилия, которые совершала его армия мародеров. А кроме того, каждый город, оазис и селение стали объектом террора тайной полиции Якуб-бека и сборщиков налогов».

Несмотря на то, что среди своих подданных правитель Йеттишара получил прозвище «Бадаулет», то есть «счастливец», особого счастья собственно народу Восточного Туркестана он не принес. По утверждению его приближенного Мирзы Ахмеда, слова которого записал Веселовский:

«Народ не любил Якуб-бека за то, что он налагал тяжелые подати... Он отбирал у общин земли, называл их казенными, а затем по несколько раз продавал их тем же общинам. Но не только в этих случаях, а во всем он действовал произвольно… Гарем Якуб-Бека состоял из 300 жен. Кроме того старухи-сводницы, получавшие от него содержание, собирали сведения о красивых девушках Кашгара, и из них ежедневно доставлялось ему до 20 девиц, из которых он оставлял одну… Отличительной чертой Якуб-бека была хитрость. Властвовал он в Кашгаре 12 лет, не оставив по себе доброй памяти».

Вместе с тем, как свидетельствует в своих записках Куропаткин, в годы правления Якуб-бека «Кашгария испытывала давно невиданное ею спокойствие». В целом этот автор довольно комплиментарно относится к правителю Семиградья, называя его «самым талантливым и могущественным» противником Цин, но вот Веселовский напротив считает Якуб-бека личностью «довольно заурядною», не проявившей ни военных, ни административных способностей.

Не менее высокую оценку Якуб-беку дает и британский путешественник Роберт Шоу, лично встречавшийся с правителем Йеттишара. В своих записках он называет его талантливым полководцем, человеком выдающегося государственного ума и отмечает, что военные успехи сделали Аталыка-гази популярным среди солдат. При этом англичанин подчеркивает авторитарность правителя, замечая, что тот «обычно советуется только с самим собой» и, будучи всецело поглощен государственными делами, не всегда уделяет должное внимание второстепенным вопросам, что лишь способствует произволу чиновников.

Так или иначе, налоговый гнет, жестокость режима и преследования инакомыслящих, конечно, подрывали устойчивость государства. Однако главной причиной гибели Йеттишара стала не столько внутренняя политика, сколько внешняя угроза, пришедшая с востока.

Китайский генерал Цзо Цзунтан. Фото wikipedia.org

Реванш Цин

К началу 1870-х годов Цинская империя, подавив внутренние мятежи, обратила свое внимание на Восточный Туркестан. Возврат этой территории стал вопросом престижа династии, и в Пекине возобладала партия сторонников военного реванша, которые сумели переубедить тех, кто настаивал на мирных договоренностях с Якуб-беком. Вести кампанию в Кашгарии поручили генералу Цзо Цзунтану, уже имевшему опыт подавления дунганского восстания в Шэньси и Ганьсу. Он грамотно организовал снабжение войск на коммуникациях в тысячи километров и настоял на закупке современного оружия в Германии — винтовок и артиллерии, которые как минимум не уступали вооружению армии Якуб-бека.

Наступление китайцев началось в 1876 году. Цинские войска двигались с востока, методично занимая один город за другим. В сентябре пал Урумчи, затем Турфан. Силы Йеттишара отступали, лишившись поддержки населения, пока сам Якуб-бек пытался получить помощь от России и Великобритании. Однако обе империи уклонились от вмешательства. Россия, только что завоевавшая Кокандское ханство, не желала портить отношения с Пекином. Британия также не рискнула оказать прямую военную помощь. Веселовский констатирует:

«Бадаулет, несмотря на английские ружья... за все свое 12-ти летнее управление страной не сумел приготовиться к войне с китайцами».

В мае 1877 года Якуб-бек находился в Корле. Получив известие о падении Турфана, он пришел в ярость. По свидетельству Мирзы Ахмеда, в гневе он стал избивать переписчика за плохо составленную бумагу, и с ним случился удар. 30 мая 1877 года правитель эмирата Йеттишар скончался. По другим сведениям, причиной смерти было отравление.

Якуб-бека похоронили в Кашгаре. После его смерти большинство кокандских солдат покинуло Восточный Туркестан. Как писала в 1884 году российская газета «Восточное Обозрение», ссылаясь на слова кашгарских торговцев и должностных лиц, китайцы после взятия города разрушили памятник над могилой Якуб-бека и надругались над его останками. Труп бывшего правителя подвергли своеобразному «суду»: обвинили покойного в вероломстве, неповиновении Сыну Неба (то есть императору) и крамоле, после чего тело обезглавили и сожгли, а голову повесили у главных ворот кашгарской крепости.

Смерть Якуб-бека привела к немедленному распаду государства. Его сыновья не смогли удержать власть, и к концу 1877 года, когда цинские войска заняли всю территорию Семиградья, на многострадальное население Восточного Туркестана обрушилась новая волна репрессий. Спустя еще семь лет китайские власти создали на территории края новую провинцию — Синьцзян (в переводе «Новая граница» или «Новый край»).

Так закончилась история Йеттишара — государства, которое возникло из хаоса и воспользовалось противоречиями империй. Созданное одним человеком, оно рухнуло вместе с ним. В китайской историографии этот эпизод остался как одно из самых кровавых восстаний XIX века, сопровождавшееся голодом, эпидемиями, взаимными этническими и религиозными чистками. В истории же Центральной Азии — как последняя попытка создать независимое мусульманское государство на Великом шелковом пути.