Служить, но не подчиняться

Медресе Мухаммад-Амина в Хиве. Фото wikipedia.org

Они были повсюду: в ханской гвардии, в пограничных отрядах, в караванной страже. Без них Хива не могла воевать, но с ними — не могла жить спокойно. Туркмены служили хану, но не были его подданными. Они брали жалованье, но не приносили присяги. Они защищали границы ханства и в то же время грабили его купцов, нападали на его селения и уходили в степь, когда хан требовал подчинения. Это продолжалось столетиями, и ни один хивинский правитель так и не нашел способа бесповоротно сделать туркмен своими верными подданными. Ханы неоднократно организовывали военные походы против кочевых туркменских племен, пытаясь силой обратить их в повиновение, но те каждый раз или успешно отбивались, или со временем восстанавливали свой суверенный статус. Наконец, в 1855 году хан Мухаммад-Амин решил поставить точку в этих двусмысленных отношениях. Чем обернулось его предприятие, и почему окончательно покорять туркмен пришлось уже русским — давайте разбираться.

Заклятые соседи

Хивинское ханство и туркменские племена жили в состоянии, которое русский военный рапорт 1856 года описывал следующим образом:

«Туркмены, обитающие по восточному берегу Каспийского моря и к югу от Хивы, составляют в сущности народ, не зависимый ни от кого: ни от России, ни от Персии, ни от Хивы. Ханы последней считают их, впрочем, своими подданными, и сыздавна эту номинальную зависимость туркмен стараются разорением их обратить в действительную. Туркмены, естественно, питают за это к хивинцам сильную вражду».

Это определение схватывает суть многовекового конфликта. Хивинские ханы снова и снова ходили на туркмен с карательными походами, разоряли их кочевья, угоняли скот и пленников. Но стоило войску уйти, как туркмены возвращались обратно и продолжали жить по своим законам. Ни одна такая экспедиция не смогла привести их к покорности. Так продолжалось из поколения в поколение, начиная с самых первых дней существования Хивинского ханства.

Столкновения начались еще при Ильбарс-хане, который после захвата Хорезма в 1511 году начал расширять власть Хивы за пределы оазисов в нижнем течении Амударьи. Он, в частности, предпринял несколько походов против туркменских племен на Мангышлаке и у Балхана (на западе современного Туркменистана). В дальнейшем борьба с кочевниками продолжалась при его преемниках. Как говорилось в «Материалах по истории туркмен и Туркмении», изданных в СССР в 1938 году:

«Борьба за подчинение туркмен с целью их феодальной эксплуатации, а также для использования туркменской конницы в войнах с внешними и внутренними врагами особенно большое место заняла в политике хивинских ханов XVI-XVII веков».

При Араб Мухаммеде (1602–1623) туркмены уже сами вмешались в борьбу за хивинский престол, когда сыновья хана Абулгази и Исфандияр подняли против него восстание, заручившись поддержкой части кочевников. Хива на несколько лет погрузилась в кровавую междоусобицу, и влияние туркменских вождей усилилось. Именно в такой обстановке к власти и пришел Абулгази-хан (1643-1663), сделавший подчинение кочевников одной из главных задач своего правления.

В 1645 году хан пригласил туркменских старейшин на пир в Хазарасп и приказал перебить от одной до двух тысяч гостей, а их имущество разграбить. После этого Абулгази — вероятно, в перерывах между написанием своего монументального исторического труда («Родословная тюрок»), — предпринял против туркмен несколько военных походов: зимой 1646 года на Теджен, в 1648 году на Бами-Беурма (в Ахалском велаяте (области) современного Туркменистана), в 1651 году на туркмен-байрач у Атрека и Гюргена, в 1653 году — на племена имрели и сарыков. Целями были усмирение и грабеж, приносивший хану скот, оружие и рабов. Походов было так много, что хронисты сознательно сокращают их описание. В некоторых современных исследованиях политика Абулгази по отношению к туркменам называется «убийственной».

Впрочем, уже сын и преемник Абулгази Ануша-хан (1663–1687) попытался сменить тактику. Он женился на туркменке по имени Тохта-ханум и постарался «пряником» привлечь кочевников на свою сторону. Это обернулось против самого хана. В 1685 году, когда Ануша захватил Самарканд, против него составился заговор, в котором участвовал его собственный сын от туркменки Эренг. Ануша был ослеплен и вскоре умер.

Эренг, в свою очередь, стал ханом в 1689 году. Он пошел еще дальше отца — попытался сделать туркменскую знать главной опорой своей власти, однако погиб в результате несчастного случая. После его смерти Тохта попыталась посадить на престол своего ставленника из соплеменников. Узбеки ответили восстанием и истребили туркмен в Хиве. Как пишет хронист XIX века Мунис Хорезми:

«Население поднялось, убило хана и истребило множество туркмен. Оставшиеся в живых убежали и скитались в песках и пустынях, вследствие чего из ста спасся только один. Что касается Тохта-ханым, то ее убили, привязав к лошади».

Борьба ханов и кочевников не прекращалась весь XVIII век. В середине столетия туркмены из племени йомудов набрали такой вес в Хиве, что, по словам Муниса, «никто не смел показаться за пределы своего укрепления», и в стране наступил голод («ели собак и кошек, а детей продавали казахам»). В 1770-х годах туркмены разорили Хазарасп и Ургенч, фактически установив контроль над всем Хорезмийским оазисом. Только в 1790 году инак (глава рода) кунгратов Мухаммед-Эмин изгнал кочевников и восстановил власть ханов, основав новую династию.

Хан против вождя

В 1845 году на престол Хивы взошел 28-летний Мухаммад-Амин Кунграт. К этому времени положение в ханстве в значительной степени стабилизировалось и часть туркмен формально покорилась центральной власти — такие племена, как йомуды, эрсари и гоклены, платили харадж (поземельный налог) и поставляли нукеров в ханскую армию. Тем не менее даже их покорность была условной, поскольку держалась исключительно на страхе. Как только ханская власть ослабевала, кочевники переходили к набегам и грабежам.

Туркмены во время грабежа путников. Британская гравюра 1890 года

Главную же угрозу для Хивы представляли текинцы, ставшие к середине XIX века самым многочисленным и воинственным туркменским племенем. Они контролировали обширные территории в оазисах на юге современного Туркменистана и вдоль реки Теджен, включая стратегически важную крепость Серахс.

Крепость стояла на правом берегу Теджена, там, где река выходит из горных теснин на равнину. Серахс контролировала все три направления: на юг — в Персию, на восток — в Бухару, на север — в Хиву. В XIX веке ее стены, сложенные из сырцового кирпича, были уже старыми, но все еще грозными, хотя само селение в 1832 было разрушено войсками персидского шаха. Капитан британской армии Александр Бернс, посетивший Серахс в том же году, описывал его как «небольшой и слабый форт, почти в руинах, расположенный на холме, под прикрытием которого большинство жителей поставили свои жилища». Тем не менее текинцы, закрепившиеся здесь, сумели воспользоваться стратегическим расположением укрепления. Именно сюда стекались мятежные племена, не желавшие подчиняться ни персам, ни хивинцам, здесь же укрывались караваны с контрабандой.

По некоторым данным, в случае войны текинцы могли выставить до 30 тысяч вооруженных всадников. Их соседи — сарыки и салыры — тоже не признавали власти хана, но к 1850-м годам были ослаблены внутренними распрями и постоянными набегами хивинцев. Будущий российский губернатор Туркестана Алексей Куропаткин дал текинцам такую характеристику:

«Весьма симпатичные своею храбростью, гостеприимством, любовью к своей земле, текинцы имеют и много отталкивающих качеств. Они жестоки, вероломны, завистливы и прожорливы… Они высоки ростом, атлетического сложения, чрезвычайной физической силы и выносливости. Все взрослое мужское население суть воины и для слабых соседей — воины страшные… Несколько одержанных побед над многочисленными войсками хана Хивинского и шаха Персидского дали им право считать себя, кроме того, народом непобедимым».

В 1854 году текинцы избрали своим правителем 31-летнего Каушут-хана из рода векиль. Он родился в Атеке, в оазисе у северных склонов Копетдага. Как отмечается в современных туркменских исследованиях, будущий племенной вождь с молодости отличался «живым умом, отменной храбростью и твердым характером». Каушут-хан не был наследственным владыкой, как хивинский правитель, — его выдвинули старейшины, и ему предстояло оправдать их доверие.

Со своей стороны Мухаммад-Амин с первых лет правления сосредоточился на подавлении непокорных кочевых племен. В 1846 году он отправил карательный отряд против сарыков и салыров — по словам хивинского хрониста Мухаммада Ризы Агахи, те «по своему невежеству, уже четыре года уклонялись от покорности и оказывали сопротивление». Показательно, что в войске хана тоже числились туркмены — из племени йомудов.

Поход 1846 года не принес ожидаемых результатов. Хотя отряд из трехсот йомудских всадников разграбил караваны сарыков и вернулся с богатой добычей, однако сопротивление не было подавлено окончательно, и в последующие годы хану пришлось отправлять на юг новые экспедиции. В 1850 году хивинцы захватили крупный табун туркменских лошадей, но сарыки, объединившись с текинцами, напали на ханский отряд и перебили шесть тысяч человек. Только в 1854 году, после целой серии из шести походов, хану удалось подчинить Мервский оазис. Согласно хронике Агахи, сарыки, осажденные в своей крепости, «склонили свои головы и выразили свою покорность и повиновение». При этом туркмены заодно передали хивинцам всех помогавших им ранее отражать наступление хана иранских военных во главе с неким полковником Исмаилом.

Ландшафт в Мервском оазисе. Фото unesco.org

Усмирив оазис, Мухаммад-Амин назначил в Мерв своего наместника. На очереди был последний крупный оплот кочевых туркмен – крепость Серахс. Не овладев ею, нельзя было рассчитывать, что текинцы признают власть хана.

Полный провал

Правда, оставался еще шанс договориться без кровопролития. В 1855 году Мухаммад-Амин потребовал, чтобы текинцы покинули Серахс и переселились в Мерв, чтобы таким образом оказаться в сфере влияния Хивы. По словам Мухаммада Ризы Агахи:

«Его величество приказал этому племени (теке) всем составом и со всем своим населением переселиться из Серахса в Мерв. Они (старейшины), приводя различные неподобающие доводы и прося извинения, отказались от выполнения этого приказа. Его величество, не приняв их извинений и подарков, отпустил их, сказав с порицанием, что хотят они или не хотят, а переселиться должны».

Чтобы выведать намерения текинцев хан отправил в Серахс своих шпионов. Те разведали обстановку и, вернувшись в Хиву, доложили, что все население текинской крепости «уклоняется от повиновения высочайшему приказу и склонно к мятежу и упрямству». Узнав об этом, хан пришел в ярость и, решив «истребить этих мятежников», приказал готовить войска к походу на Серахс.

В конце февраля 1855 года Мухаммад-Амин покинул Мервский оазис и двинулся на запад, в земли текинцев. Его армия насчитывала от 30 до 40 тысяч человек. Основу войска составляли узбекские племена — кипчаки, кунграты, найманы, уйгуры и мангыты. При них были пехотинцы-сарбазы с фитильными ружьями и артиллерия: медные и чугунные пушки, отлитые в хивинских мастерских. Отдельно шла конница туркмен-йомудов — несколько тысяч всадников, которых хан взял с собой, хотя они были сородичами текинцев. Без них армия теряла скорость в степи, а хан не хотел затягивать марш.

Путь до Серахса занял около двух недель. К середине марта хивинцы подошли к крепости и встали лагерем на левом берегу Теджена. Каушут-хан заранее знал о приближении врага. У него не было пушек, но он распорядился укрепить ворота и выкопать дополнительные рвы. Вокруг крепости текинцы установили наблюдательные посты, чтобы отслеживать передвижения ханского войска. Одновременно Каушут-хан отправил к персидскому принцу Феридуну-мирзе, который базировался в Хорасане, гонца с просьбой о помощи.

Хивинская артиллерия почти ежедневно обстреливала крепость, стараясь проломить стены и вынудить гарнизон к капитуляции. По словам Агахи, защитники, понимая, что долго выдерживать осаду не смогут, предприняли отчаянную вылазку: «потеряв надежду, они помирились со смертью» и, выйдя из крепости вместе с семьями, бросились на позиции хивинцев. Завязался ожесточенный рукопашный бой, в котором текинцам удалось захватить несколько пушек, и ханские войска были вынуждены отступить в лагерь.

После этого переговоры с хивинцами возобновились. Каушут-хан предлагал прекратить осаду, обещая вернуть захваченные орудия и выплатить налоги. Хан соглашался лишь при условии выдачи новых заложников, и стороны вновь разошлись ни с чем. Время, однако, работало против Хивы. Пока вокруг крепости продолжались перестрелки и взаимные вылазки, к Серахсу спешили иранские подкрепления.

Туркменский воин. Британская гравюра 1890 года

Первым в крепость сумел прорваться персидский вельможа Хасан-хан Сабзевари с небольшим конным отрядом. Его появление заметно подняло боевой дух осажденных. В тот же день защитники вместе с прибывшими хорасанскими всадниками встретили очередную атаку хивинцев в открытом поле. Сражение продолжалось около пяти часов и закончилось для войска Мухаммад-Амина тяжелыми потерями. По словам персидского историка XIX века Мохаммеда Таги Сепехра, после боя жители Серахса вновь склонялись к миру, но Хасан-хан убедил их продолжать сопротивление, заявив:

«Не тревожьтесь, предоставьте мне ведение этой войны».

Впрочем, не исключено, что иранский хронист заметно преувеличил значение персидской помощи осажденным, из-за чего даже в России долгое время считалось, что исход сражения под Серахсом решила именно помощь из Хорасана.

Решающая схватка произошла 19 марта. Получив известие о прибытии иранских сил, Мухаммад-Амин решил любой ценой покончить с осадой до подхода главной армии Феридуна-мирзы. Он приказал своему войску идти на общий штурм. Однако совместный контрудар текинцев и хорасанской конницы обратил хивинцев в бегство.

Когда хан увидел, что его войско дрогнуло и начало отступать, приближенные стали уговаривать его спасаться. Мухаммад-Амин, однако, заявил:

«Я никогда не побегу от жителей Серахса и не стану унижать род Чингиза».

Хан остался на холме, откуда наблюдал битву, с горсткой приближенных. Когда противник полностью окружил ставку Мухаммад-Амина, тот все же попытался спастись, но был опознан и убит, после чего один из текинцев отрубил хану голову.

По свидетельству Агахи, вместе с ханом погибли четырнадцать его родственников, носивших титул «торе» (потомки Чингисхана по мужской линии, члены правящей династии), а также казий (судья) Хорезма, главный мехрем (высший чиновник, ведавший делами ханского двора и иностранными сношениями), диванбеги (глава государственного совета) и тридцать два других сановника. Всего в тот день полегло около трехсот хивинцев.

Голову хана отправили к Феридуну-мирзе, а затем в Тегеран. Гибель Мухаммад-Амина не только завершила поход, но и стала одним из самых тяжелых поражений Хивинского ханства за всю его историю.

Золотые годы текинцев

Гибель Мухаммад-Амина повергла Хивинское ханство в хаос. Армия, лишившись предводителя, отступила к низовьям реки Мургаб, где новым ханом был провозглашен его сын Абдулла. Однако у власти он продержался всего несколько месяцев и вскоре погиб в схватке с кочевниками. Вслед за ним почти сразу был убит его преемник Кутлуг-Мурад. Хива погрузилась в смуту: туркменские отряды, еще недавно служившие в ханской армии, грабили города и селения. Российский дипломат Николай Игнатьев доносил в Петербург:

«Гибель хана Мухаммед-Эмина привела к тому, что туркмены обложили почти все хивинские города и принялись грабить и убивать хивинцев».

Лишь в 1856 году на престол Хивы взошел Сейид Мухаммад-хан, которому удалось восстановить порядок, однако прежнего могущества ханство уже не обрело.

И напротив — Каушут-хан после победы при Серахсе обрел невиданную силу. Если раньше он был лишь одним из влиятельных текинских старшин, то теперь стал бесспорным лидером своего племени. Разгром хивинской армии и гибель Мухаммад-Амина сделали его имя известным далеко за пределами туркменских земель.

В 1857 году Каушут-хан вместе с большей частью текинцев покинул Серахс и переселился в Мервский оазис. Мерв, обладавший плодородными землями и выгодным положением на караванных путях, постепенно превратился в главный центр текинцев. Здесь Каушут-хан заложил новую крепость, получившую название Каушут-хан-кала (Говшут-хан-кала). Со временем она стала не только его резиденцией, но и политическим центром всего Мервского оазиса.

В распоряжении Каушут-хана находилось постоянное войско численностью около двух тысяч нукеров. Для полукочевого племенного объединения того времени это была весьма внушительная сила. Уже через несколько лет ей вновь пришлось вступить в дело. В 1861 году Персия предприняла новый поход против Мерва, стремясь вернуть под свой контроль богатый и стратегически важный регион. По данным русских военных наблюдателей, персидская армия насчитывала около 20 тысяч человек, включая регулярную пехоту, конницу и артиллерию. Каушут-хан сумел организовать оборону и поднять на борьбу все доступные силы: после нескольких кровавых столкновений персидская армия потерпела поражение и была вынуждена отступить, а туркмены получили в качестве трофеев множество орудий, стрелкового оружия и пленных.

И на протяжении последующих полутора десятков лет Каушут-хан сумел сохранить независимость своих владений. Ни хивинские ханы, ни бухарские эмиры, ни персидские шахи так и не смогли подчинить Мерв своей власти. Умело используя соперничество соседей и опираясь на поддержку текинских родов, Каушут-хан оставался фактическим хозяином Мервского оазиса до самой смерти в 1878 году.

Государства Центральной Азии в XIX веке. Карта с сайта alchetron.com

После смерти хана власть в Мерве временно перешла к его сыну Баба-хану, однако тот не пользовался большим авторитетом среди соплеменников. В том же 1878 году общий совет текинцев избрал правителем Мерва Нур-Берды-хана, влиятельного предводителя ахалских текинцев. Тот вскоре умер, после чего в Мерве началась борьба за власть. На ведущую роль поочередно претендовали сыновья Каушут-хана — Баба-хан, Халлы-хан и Гаджар-хан. Власть в оазисе менялась через каждые несколько месяцев, переходя от одного вождя к другому.

Ослаблением Мерва попытались воспользоваться соседние державы. Сюда прибывали представители Персии, Афганистана и Великобритании, стремившиеся склонить текинцев к союзу. Однако внутренние разногласия помешали туркменам принять единое решение, поэтому оазис так и остался в подвешенном состоянии.

После взятия русскими Геок-Тепе в Ахалском оазисе в январе 1881 года, когда Мерв оказался, по сути, последним крупным независимым туркменским владением, местные старейшины, понимая, что рассчитывать на помощь извне не приходится, приняли российское подданство. Весной того же года русские войска без сопротивления заняли Мерв, завершив историю независимого туркменского государства, созданного и укрепленного Каушут-ханом. Извечный покровитель и враг туркмен — Хивинское ханство — утратило независимость восемью годами ранее.