Искать воду внутри старого канала

15 сентября 2026 года в Сеуле Государственный комитет Туркменистана по водному хозяйству и южнокорейская Daewoo Engineering & Construction подписали меморандум о сотрудничестве в модернизации Каракумского канала. Параллельно готовится более широкая программа: Всемирный банк сообщил, что начал предварительное технико-экономическое исследование модернизации Каракумского магистрального канала.

Зачем же всё это? А затем, что Туркменистан ищет способ сократить потери в главной водной магистрали страны. И вопрос уже не только в состоянии старых сооружений, но и в том, как делить Амударью при растущем спросе на ее воду.

Вода для пустыни

Строительство Каракумского канала началось в 1954 году; к 1959-му первые 400 км соединили Амударью с Мургабом, в 1960 году канал достиг Теджена, а в 1962-м вода пришла в Ашхабад. В 1967 году магистраль довели до Геок-Тепе, затем продолжили на запад; Большая Советская энциклопедия датирует завершение строительства 1988 годом.

С общей протяженностью есть разночтения: Daewoo указывает около 1100 км, тогда как в исследовании Всемирного банка, опубликованном в феврале 2026 года, фигурируют 1380 км. Однако для нынешней реконструкции важнее границы конкретных участков и состояние сооружений, чем выбор одной цифры для всей системы.

Канал изменил хозяйственную карту страны: в страновом обзоре за 2012 год Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН (FAO) описывала систему, объединяющую воды Амударьи, Мургаба и Теджена, снабжающую Ашхабад и южные оазисы и орошающую более 1,2 млн га. В том же обзоре FAO приводила оценку ежегодного забора из Амударьи в 10–12 кубических километров.

Каракумский канал в 1980-е годы.

За расширение орошения регион заплатил экологическую цену: в исследовании международной инициативы «Окружающая среда и безопасность» отвод воды на сельское хозяйство назван ключевой причиной сокращения притока Амударьи к Аральскому морю, а Каракумский канал описан как крупнейший оросительный канал бассейна. Он был частью общей модели освоения пустынь, последствия которой вышли далеко за пределы территорий, получивших воду.

Проблема заключалась не только в том, сколько воды направляли на поля, но и в том, как ее доставляли: FAO оценивала потери при транспортировке в туркменской системе в 2004 году примерно в 31% водозабора, называя основными причинами фильтрацию и испарение.

Современная водная инфраструктура в стране по-прежнему остается преимущественно открытой и грунтовой: в региональной таблице Всемирного банка за 2025 год для Туркменистана указаны 39,1 тыс. км оросительной сети, около 80% каналов без облицовки, 95% площади, оборудованной для орошения, с поверхностным поливом и 5% с капельным.

Теперь воду хотят считать

Подготовка к модернизации началась раньше сентябрьского меморандума: уже в стратегии взаимодействия с Туркменистаном на 2026–2027 финансовые годы, опубликованной в марте 2025-го, Всемирный банк сообщил о начале подготовки предварительного технико-экономического исследования, которое должно определить основные проблемы канала и потребности в инвестициях.

В июле 2025-го года туркменская делегация даже ездила в Австралию, чтобы изучить опыт управления оросительными системами в этой далёкой стране; поездку профинансировала Центральноазиатская программа водных и энергетических ресурсов CAWEP, сообщается в ее бюллетене. Поездка была связана с подготовкой инвестиционной программы для Каракумского канала, а ее участники знакомились с автоматическими регуляторами, цифровым мониторингом, деятельностью австралийской компании Rubicon Water и системой Total Channel Control.

Старые квоты и новый сосед

В основе распределения Амударьи между постсоветскими государствами лежат советские решения: по данным Научно-информационного центра Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии (НИЦ МКВК), схема 1987 года предусматривала для Туркменистана 35,8% распределяемого между республиками объема, а после распада СССР государства региона договорились сохранить сложившиеся принципы. В абсолютном выражении туркменская доля составляла около 22 куб. км в год, уточняется в исследовании инициативы «Окружающая среда и безопасность».

Отдельно Узбекистан и Туркменистан в соглашении от 16 января 1996 года закрепили раздел стока Амударьи, приведенного к створу гидропоста Керки, равными долями. Это не означает, что весь бассейн реки, включая потребности остальных государств, делится между Ташкентом и Ашхабадом пополам.

Лимиты при этом не равны фактическому водозабору: согласно водному ежегоднику НИЦ МКВК, в 2024 году Туркменистан при лимите 22,14 куб. км забрал из бассейна Амударьи 19,97 куб. км, а Узбекистан при лимите 23,58 куб. км забрал 19,14 куб. км. Более того, тот же ежегодник отмечает, что в нижнем участке реки в вегетационный период Туркменистан недополучил 26% воды относительно лимита, а Узбекистан недополучил 29%. И этот общий годовой баланс может скрывать гораздо более острый сезонный дефицит.

Афганистан не был участником этой системы, но его водопользование учитывали в расчетах: НИЦ МКВК указывает, что схема исходила из афганского водозабора в 2,1 куб. км в год. Это было расчетное допущение, а не согласованная с Кабулом квота, ограничивающая его потребности на все последующие десятилетия.

А в марте 2022-го года в Афганистане началось строительство оросительного канала Кош-Тепа, который будет отводить воду из Амударьи на сельскохозяйственные земли. Проект предусматривает прокладку около 285 км основного русла для орошения примерно 550 тысяч гектаров, что существенно увеличит масштабы афганского водопользования. В октябре 2023 года власти уже объявили об открытии первого участка длиной 108 км, писала «Фергана».

Сколько же воды из Амударьи будет забирать Афганистан?

В оценках нет единства: «Азаттык Азия» приводит диапазон 6-10 куб. км в год, а бывший афганский министр Наджиб Ага Фахим в беседе с изданием утверждает, что даже при максимальной загрузке канал будет забирать не более 12% общего стока Амударьи.

Афганская сторона рассматривает проект как инструмент развития сельского хозяйства и продовольственной самостоятельности, следует из заявлений чиновников, приведенных Rivers.Help. Однако реализация этих планов означает дополнительную нагрузку на общий ресурс, поэтому вопрос не сводится к выбору между правом Афганистана на развитие и интересами его соседей: нужны договоренности о совместном использовании реки.

Диалог уже идет: «Азаттык Азия» сообщила о договоренности Узбекистана и Афганистана по управлению водными ресурсами весной 2025 года, а Amu TV в марте 2026 года передавал слова узбекского министра Шавката Хамраева о продолжающемся обсуждении объемов водопользования.

С одной стороны, афганский канал Кош-Тепа усиливает необходимость чёткого ответа всех стран региона на грозящие перемены, но не создает с нуля проблему водных потерь внутри туркменских каналов. С другой — реконструкция Каракумского канала важна, но сама по себе не заменит ни изменений на полях, ни переговоров с соседями. Ее результат стоит оценивать не только по километрам укрепленных берегов и числу установленных датчиков, а по надежности снабжения, реальному сокращению потерь и тому, позволяет ли обновленная система обходиться меньшим забором из Амударьи.