Конец несложившейся «эры милосердия»

Фото aktobetimes.kz

В Казахстане инициатива об «эвтаназии» бездомных собак, одобренная в начале апреля 2026-го года нижней палатой парламента страны, по факту узаконила существующее положение вещей. Однако именно эти поправки резко разделили общество, открыв глаза на бедственное положение дел в сфере гуманного отношения к животным и указав вектор в сторону развития страны. Как оказалось, не всем в эту сторону хочется.

На 85 процентов Казахстан находится в Азии, на 15 — в Европе. И можно навскидку предположить, что 15 процентов населения пытаются ориентироваться в сторону условного Запада. В течение двух лет в стране действовала государственная программа «Путь в Европу». Была создана организация «Европейский путь Казахстана», возглавляемая Айдосом Сарымом, который, набрав общественного веса, выбился в депутаты от правящей партии и ныне с тем же энтузиазмом критикует европейские ценности и оправдывает умерщвление собак. Очевидно, пришло понимание, что это — «не наш путь».

И в отношении бездомных животных примерно те же 15 процентов казахстанцев отчаянно пытаются спасти хоть кого-то, тогда как с другой стороны такое же количество вовлечено в диаметрально противоположную деятельность. Между ними — не особо интересующееся большинство, которое, как оказалось, тоже может разделяться и по крайней мере морально поддерживать ту или другую сторону.

Принятые парламентариями на первом этапе поправки по сути не играют такой уж большой роли для их прямых бенефициаров. Несмотря на требования Закона об ответственном обращении с животными и применяющийся метод ОСВВ (отлов — стерилизация — вакцинация — возврат), согласно биологическим установкам, это мало сказалось на ситуации с животными в период «гуманизации»: их также отстреливали и умерщвляли в отловах, только это было не совсем по закону. Теперь же депутаты предлагают узаконить незаконное, заодно определив срок содержания в отлове до приведения приговора в пять суток. Поправки ещё отразятся на безответственных или несостоятельных владельцах, но на данном этапе это не так смертельно.

Борат, Бардо и остальные

Закон об ответственном отношении к животным, вступивший в силу в марте 2022 года, стал явно вынужденной мерой после волны насилия в январские дни того же года, а также в ответ на критику извне и сложившуюся репутацию страны. Да и президент Касым-Жомарт Токаев объявил после «чёрного января» о строительстве Нового Казахстана на принципах справедливости и гуманизма. Были ещё прямые обращения к Токаеву ныне покойной французской киноактрисы и зоозащитницы Брижит Бардо. Так что всё совпало. Но в данном случае телега побежала впереди лошади, и общество оказалось морально не готовым к предложенным изменениям, по крайней мере в части ответственного отношения к четвероногим.

Впервые бесхозная живность с облегчением вздохнула в Астане в 2017 году. По инициативе тогдашнего президента Нурсултана Назарбаева в столице прошла специализированная выставка ЭКСПО. Решили, что не стоит шокировать потенциальных иностранных гостей уличными расстрелами собак и ловлей на удавку — на это наложили мораторий. В 2019 году в столице появился первый и на тот момент единственный в стране приют для животных с государственной поддержкой, куда не стыдно было водить дипломатических гостей.

Мыслям о бережном отношении к бездомным животным могла поспособствовать американская комедия 2006 года «Борат: культурные исследования Америки в пользу славного народа Казахстана», остающаяся для республики своего рода национальной психотравмой по сей день. Хотя в обеих частях фильма Казахстан выставлен в не слишком выгодном свете, шутки зачастую имели под собой реальную подоплёку, что было вдвойне обидно.

Тень Бората до сих пор висит над Казахстаном. В этом апреле американский тревел-блогер Коннор, которого то ли обмануло Министерство туризма РК, то ли они друг друга не так поняли, в сердцах напомнил: «Это очень обидно, потому что мир уже ассоциирует Казахстан с Боратом, а я на самом деле вижу в нём страну с прекрасной природой, большим деловым потенциалом и интересной культурной историей».

Затем произошло наложение обращений Брижит Бардо к президенту Токаеву и распространение по миру публикаций и видео о том, как отдыхающие в приморском городе Актау ради веселья забивали палками и камнями тюленей.

Киноактрису возмутила жестокость при отлове собак и кошек, а также то, что животных могли сжигать заживо, о чём тогда сообщалось в разных источниках. Администрации двух упомянутых в её письме городов парировали, что таких обращений к ним не поступало.

Уже тогда нашлось немало тех, кто пытался оправдать своих соотечественников, закладывая задел на будущее.

Блогер и юрист по международному праву Руслан Тусупбеков эмоционально высказывался в Facebook по поводу тюленей: «Казахские толерасты довы...лись. Теперь европейцы и американцы думают, что мы живодёры и садисты. И это всё из-за одного (!!!) избитого тюленя. Который, вроде бы, вёл себя агрессивно и даже нападал на людей... Простите нас, пожалуйста, цивилизованные люди! Нам стыдно, что мы казахи. Мы оказались нацией садистов. Жизни тюленей важны! Seals lives matter! Je suis un phoque».

«У карагандинской зоошизы траур. Фонд отставной французской шлюхи, писавшей письма президентам постсоветских республик для «засобачивания» территорий из гуманных побуждений, отказывается выделять гранты карагандинским зоошизикам на несанкционированное ОСВВ и «обучение» ветеринаров...» — не слишком дипломатично отзывался о французской киноактрисе позиционирующий себя как «научный сотрудник зоопарка» Сергей Головенко, являвшийся экспертом рабочих групп парламента и Министерства экологии. Сейчас он снова обрушился на своей странице в соцсети и в государственных СМИ — и на собак, и на тех, кто их защищает.

Всё это к тому, что спорные поправки вышли за пределы обычного хайпа в сетях и затрагивают всё больше участников. Закон об «эвтаназии» вполне может занять своё место рядом с недавним законом против ЛГБТ-пропаганды, жанаозенским расстрелом забастовщиков 2011 года и пыточным конвейером в ходе Январских событий 2022 года — всем тем, что заметно отразилось на международном имидже страны, хотя бы в медийной и культурной сфере.

Какая собака их укусила?

Локомотивом поправок в Закон об ответственном обращении с животными выступил депутат от правящей партии «Amanat» — бывший аким Актау Ерасыл Жанбыршин, покинувший этот пост в связи с проверками правоохранительных органов. К собакам и зоозащитникам он питает какую-то особую неприязнь. Он же ранее продвигал закон против ЛГБТ-пропаганды; известен обращением к женщинам: «У казахов там, где мужчина, баба не говорит» — и советом ЛГБТ-активисту в ходе дискуссии «не кукарекать», назвав его «позорищем человечества». Есть и другие неоднозначные моменты в его депутатской биографии.

Ещё в начале прошлого года депутат начал раскачивать «собачью» тему, заодно потребовав проверить, кто финансирует зоозащитные организации.

Поддержка в парламенте у назначенца от партии более чем крепкая — разве что другие не решаются идти в бой с открытым забралом.

Каковы доводы Жанбыршина и сотоварищей? На заседании нижней палаты парламента, одобрившей закон об «эвтаназии», он привёл свои цифры — не озвучив источник, — что каждый час в стране подвергаются нападению собак пять человек. Неожиданно депутаты стали также радеть об экономии бюджета. По словам Жанбыршина, в год по программе стерилизации (которой по сути-то и нет) тратится 14–15 млрд тенге. В долларах это около 30 миллионов (стоимость 7-8 особняков чиновников, сбежавших за границу) — и то не факт.

Ранее нейтральные депутаты тоже стали приводить свои аргументы. Бакытжан Базарбек, который на самом деле много делает для сохранения зелёных массивов, вспомнил, что 10 лет назад его брата покусали собаки. По такой логике, если бы его брата сбил автомобиль, нужно было бы пересажать всех автолюбителей. Ещё дальше пошёл депутат Мурат Абенов, противопоставив стороны по языковому признаку, что в Казахстане нередко заканчивается 174-й статьёй УК «Возбуждение розни». При этом его коллеги считают, что именно через обсуждение поправок — а не через высказывание Абенова — идут попытки «расколоть общество и породить социальную рознь».

Ещё депутаты, по всей видимости апеллируя к сторонникам Европейского пути, ссылаются на опыт Норвегии, Франции и других стран. При этом безбожно подменяют понятие вынужденной эвтаназии там — и массового умерщвления по чьей-то прихоти здесь.

Примерно за полгода до появления законопроекта одновременно возникли серьёзные проблемы у частных приютов для бездомных животных. Дело в том, что в Земельном кодексе вообще нет положения об использовании земельных участков под приюты. Все наделы были приобретены много лет назад, и приюты выживали как могли, сохраняя статус-кво с местными органами власти. Но когда ранее пустовавшие территории стали обживаться внутренними мигрантами, у последних возникли претензии к соседям, а местные органы власти вспомнили, что по закону частные земли можно изымать без компенсаций. Угрозы и физическая расправа над работником одного из приютов в Алматинской области тоже не добавляют их владельцам оптимизма. Для властей новые поправки в этом отношении — просто подарок: не нужно будет решать проблему расселения животных после изъятия участков, если разом всех «эвтанизировать».

Особенности «национального хобби»

«В Казахстане мы очень любим убивать животных. Охотиться. Это так весело. Это потрясающее чувство, когда ты убиваешь животное. Это заставляет тебя чувствовать себя настоящим мужчиной. Нам нравится стрелять в собак. В Казахстане говорят, что это безумие. Большое спасибо», — высказывался персонаж американского комика Саши Барона Коэна на пресс-конференции «казахстанского журналиста» Бората Сагдиева перед американцами.

Несмотря на то что власти Казахстана объявили фильму и самому Коэну крестовый поход, как заметила тогда старшая дочь президента Казахстана Дарига Назарбаева: «Реакция казахстанских чиновников нанесла стране гораздо больший ущерб имиджу, чем сама сатира Коэна» — и с ней трудно не согласиться.

Ежегодно зоозащитники фиксируют сотни случаев, когда соотечественники всеми доступными способами истребляют кошек и собак, и только единичные, оказавшиеся в сети и вызвавшие открытое возмущение, заставляют полицию принимать меры — и то лишь административные, хотя существует фактически мертворождённая уголовная статья «Жестокое обращение с животными» с санкцией до года лишения свободы.

Ничто бесчеловечное не чуждо и людям, приближённым к власти: то водитель районного акима застрелит собаку из винтовки, принадлежащей ветслужбе, то поселкового руководителя застанут палящим по собакам, то областной депутат от «Amanat» намеренно переедет дворнягу на дорогом авто.

Седьмое сокровище Великой степи

Самое поразительное, что при всём при этом в национальной культуре Великой степи к собаке относились не только как к другу, но и как к одному из семи главных сокровищ кочевника — это закреплено в доисламской философской концепции казахского мировоззрения «Жеті қазына» (Семь сокровищ). Уважительные отношения между человеком и собакой сохраняются и в философии доисламской кочевой религии тенгрианцев, переживающей определённый ренессанс в последние годы.

Кайрат Дауткулов. Фото из социальных сетей

— У кочевников основное хозяйство было связано со скотоводством и постоянным перегоном скота. В таких суровых условиях человек всегда стремился жить в согласии с природой. Устои жизни и выживания складывались веками с оглядкой на природные условия, и именно в таком контексте возникла философия, чьим каноном является «Жеті қазына». И собака вошла в этот канон неслучайно — человек мог доверить ей свою жизнь. Отношение кочевника к собаке — это отношение к самой природе; себя он считал не хозяином, а частью этой природы, — разъясняет «Фергане» философ-просветитель Кайрат Дауткулов. — Сейчас же, когда у нас есть технологические и финансовые возможности, я считаю, что это не по-тенгриански: чтобы решить проблему, взять и уничтожить. А если развить эту мысль, то становится страшно. У нас есть трудные подростки, люди с ограниченными возможностями — как мы будем решать проблемы с ними? Тоже устранением? Уверен, что с собаками можно решить вопрос иначе. Итак колоссальные средства тратятся впустую. И самое главное — мы изменяем своим вековым традициям уважения к природе и живым существам.

Не обошёл стороной философ и известное высказывание Жанбыршина о роли женщины в казахском обществе:

— Он попирает и права человека, и права женщин своим высказыванием. А говорит он это всё с точки зрения определённой идеологии. Он ссылается на какие-то традиции, но у нас никогда таких традиций не было. Казахи — исконно свободный народ, и мужчина никогда себя выше женщины не ставил; женщины наравне с мужчинами воевали за эту землю. А депутат, несмотря на то что он должен представлять всех — невзирая на гендер, политические взгляды и вероисповедание, — отдаёт предпочтение одной точке зрения.

Что касается ислама, в нём о собаках говорится как о спутниках людей; предубеждения появились лишь в более поздних арабских трактовках Корана, закрепившихся в том числе в этом регионе. При этом существует хадис о путнике (в другой версии — путнице), напоившем умирающую от жажды собаку и получившем от Аллаха отпущение всех грехов.

Когда в товарищах согласья нет

Кажется, впервые законопроект не был одобрен парламентариями единогласно: трое депутатов проголосовали против, четверо воздержались. Кто эти смельчаки — неизвестно. Однако в своей авторской программе председатель Народной партии Казахстана Ермухамет Ертысбаев прямо говорит:

«Пока наши уважаемые депутаты упражняются в красноречии, нам предлагается не государственное решение проблемы, а, извините меня, легализация массового убийства».

Возможно, это его личное мнение, а может быть, и нет.

Многое упирается и в непонятную позицию президента, который сам содержит трёх собак исконно казахской породы тазы.

В 2020 году он отреагировал на послание Брижит Бардо, поделившись с публикой: «Я думаю, что это правильное обращение, мы должны обратить на него внимание, мы должны показать себя милосердной нацией и уделять внимание не только защите наших детей, но и защите животных».

В 2023 году, когда вступил в силу Закон об ответственном отношении к животным, президент уже заявил: «Идя по такому пути, мы можем потерять контроль над ситуацией. Да, мы должны бережно относиться к животным, но их агрессии к людям, особенно в отношении детей, допускать нельзя».

Услышав на тот момент одну сторону, Касым-Жомарт Кемелевич мог не услышать другую — митингующую и засыпающую властные органы жалобами на продолжающееся жестокое обращение с животными. Но к тому времени депутат Жанбыршин уже начал проявлять активность в этом направлении.

Само казахстанское общество никогда не отличалось сплочённостью. Разделение идёт по регионам, по языкам, по религиям; даже внутри этносов единства не наблюдается.

В 2011 году, когда в западноказахстанском Жанаозене полиция открыла огонь по протестующим нефтяникам, общественную реакцию трудно было назвать бурной. Для многих погибшие были просто нефтяниками, которые «с жиру бесятся», живут в далёком от центра регионе, принадлежат к отдельному роду — в общем, чужие. Муж Дариги Назарбаевой, старшей дочери бывшего президента, Тимур Кулибаев (президент национальной компании «КазТрансОйл», к которой опосредованно относились бастующие предприятия) разъяснял, что протестующие — это оралманы, этнические казахи, прибывшие из других стран. Стало быть, ничего особенного и не произошло.

Так что спорный закон — как и в целом тема гуманного отношения к животным — стал ещё одним водоразделом в и без того сегментированном социуме. Для многих это уже «не про собак», а про то, куда движется страна, где оппозиция и ряд гражданских свобод «эвтанизированы», а социальные гарантии новая Конституция отдаёт на откуп законодательной власти.

Все миссии провалены

На совместной пресс-конференции в апреле этого года руководитель фонда «KARE» Юлия Коваленко представила безрадостную картину: в 2024 году было отловлено 268 434 животных, из них уничтожено 85,3%. В 2025 году отловлено 276 тысяч животных, из них уничтожено 84,8%. Тогда как при принятом методе ОСВВ охват выпущенных на волю животных после проведения всех процедур должен был составлять 70%. Деньги, наверняка, выделялись исходя из заявленных требований. В итоге рост численности уличных животных не снижается — природа тут же восстанавливает популяцию с опережением, — а деньги освоены. И хочется спросить: где были контролирующие органы и те же депутаты, которые теперь хотят повесить всех собак на самих собак?

Провал большинства государственных программ выглядит как национальное бедствие. Международные соглашения подписываются, а правильные национальные законы принимаются для галочки. Поэтому, несмотря на ратифицированный Международный пакт о гражданских и политических правах, решения комитетов ООН не в пользу государства игнорируются; после подписания Конвенции о правах инвалидов поставили пандусы, порой напоминающие американские горки, а люди с ограниченными возможностями по-прежнему влачат существование, запертые от безденежья в четырёх стенах. В 2024 году приняли Закон о противодействии семейно-бытовому насилию — и заодно вынудили покинуть страну Динару Смаилову, лидера фонда #НеМолчиkz, парализовав работу фонда, во многом благодаря которому этот закон и был принят. Лучше после всех этих манипуляций почему-то не стало.

— Закон о семейно-бытовом насилии не работает, то что было, то и происходит, — прямо заявляет в телефонной беседе с «Ферганой» Динара Смаилова. Закон, по её мнению, правительство приняло в большей степени для себя и для международной витрины.

— Наоборот, нам стало сложнее. Теперь статья уголовная, и что происходит в полиции? Люди приходят, а им начинают объяснять, что это уголовная статья, что это повлияет на всё, — и первичные заявления о побоях вообще не хотят принимать. Девушка остаётся в опасности. Человек не может рассчитывать на помощь властей и начинает терпеть, а побои превращаются в систему. Агрессор же, понимая, что остался безнаказанным, ещё больше распускает руки. Насилия стало больше, насилие стало жёстче. Статистике можно не верить ни в одном случае. Пусть открыли Центры поддержки семьи, однако вся работа системы направлена на то, чтобы сгладить текущую ситуацию. По сути, жертву учат не подводить систему и особенно не выходить на СМИ. На фоне того, что происходит в Казахстане, полиция окончательно стала карательным органом — в том числе для жертв, — и люди её боятся, — даёт расклад руководитель фонда.

Кстати, её фонд проводил опрос среди свыше 2600 жертв, и 96 процентов написали, что оставили бы своих детей с собаками.

Закон об ответственном отношении к животным тоже выглядит как принятый специально ради Брижит Бардо.

Но сказать, что в государстве совсем ничего не работает, было бы неправильно. Общественный накал в соцсетях и СМИ достиг такого уровня, что власти вынуждены реагировать привычным для них способом.

Митинги в Казахстане де-факто запрещены в последние годы, но запрет — не для всех. Зоозащитникам в городе Аркалыке каким-то чудом согласовали митинг — но тут же опомнились и нашли методы, чтобы его сорвать. В противовес им сторонники депутата Жанбыршина собираются в родном для него Актау и высказывают бывшему мэру полнейшую поддержку, называя своих оппонентов «террористами».

В «правильных» средствах массовой информации одновременно появляются сообщения о том, что в аэропорту Шымкента самолёт сбил собаку, непонятно как оказавшуюся на взлётной полосе, и получил повреждения (посыл: собаки — потенциальная угроза); несколькими днями позже, как пишут, в Кокшетау собаки покусали беременную женщину (посыл: собака — непосредственная угроза). И тут же очень кстати некая блогерша в Семее утопила котёнка в стиральной машине (посыл: перенаправить народный гнев на странную даму).

От «Общества всеобщего труда» к обществу всеобщей жестокости

Одной из провалившихся программ — даже не воспринятой большинством всерьёз — стало намерение прежнего президента Назарбаева создать в Казахстане «Общество всеобщего труда». Таковым страна так и не стала, зато в равноускоренном превращении в общество всеобщего насилия подвижки видны невооружённым взглядом. Школьная травля и подростковая жестокость стали какой-то обыденностью, и, как водится, полиция и педагогические коллективы стараются до последнего не давать ход таким делам. Такая же обыденность — домашнее насилие. Дальше — армия с неискоренимой дедовщиной и рукоприкладством офицеров, нередко заканчивающимся летальными исходами; пытки в колониях. Что уж говорить, если чиновники и силовики с тем же удовольствием, что и гражданские, выясняют отношения на кулаках на рабочем месте или после совместного возлияния.

Апогеем жестокости можно считать кровавый январь 2022 года, где сначала одна сторона калечила полицейских и военных, а потом другая отыгралась на задержанных за всё сполна. Был и упомянутый расстрел нефтяников в Жанаозене, сопровождавшийся истязаниями выживших и арестованных; были кровавые этнические столкновения 2020 года в Кордайском районе. И непонятно: ожесточение социальной среды происходит само по себе — или это целенаправленный эксперимент по прививанию «традиционных семейных ценностей» в отношении женщин, ненависти к ЛГБТ или вот теперь к собакам.

— Лично я считаю, что у нас многие люди недовольны правительством, недовольны проводимыми реформами, которые их ущемляют — хотя бы вспомним про «штрафстан», — а идти против власти боятся, потому что знают, чем это чревато. Поэтому люди остаются пассивными агрессорами и не знают, на кого выплеснуть эту агрессию. Отсюда — «языковые рейды»: мужья отрываются на жёнах, жёны на детях, дети друг на друге. Такое агрессивное общество, где у людей нет возможности реализовать себя, подняться по социальному лифту, нормально отдохнуть. Нет возможности выехать на природу, пострелять из лука на полигоне, прыгнуть с парашютом — или есть, но только в мегаполисах и очень дорого для среднего обывателя. Люди просто не знают, как выплеснуть агрессию от недовольства жизнью, прекрасно при этом понимая, откуда растут корни этих проблем. Но они боятся говорить об этом открыто и начинают ожесточаться друг против друга, — ставит краткий диагноз общественной болезни в беседе с «Ферганой» врач-психиатр высшей категории, кандидат медицинских наук Сергей Молчанов.

В итоге, в том числе благодаря происходящей общественной деформации, пятая часть казахстанцев хотела бы при наличии возможности покинуть страну. Опрос проводился среди тех, кто ещё не уехал.

Две стороны одной купюры

Государственная политика и настрой определённой части социума напоминают «плюрализм в одной голове». Одновременно сакрализируются антилопы-сайгаки — и выдаётся приказ об их отстреле и переработке на мясо; изображения традиционных пород собак тазы и тобет, объявленных национальным достоянием, помещают на денежные купюры и назначают в их честь государственный праздник — и тех же тазы отстреливают службы ветсервиса на общих основаниях. Впрочем, такая двойственность в целом типична для казахстанской политики.

Эколог Мэлс Елеусизов, президент экологического союза «Табигат», сам занимающийся сохранением породы тазы, назвав парламентскую инициативу «шизофренией», замечает в комментарии для «Ферганы»:

— У нас любят праздничные мероприятия, президент дарит тазы, а на деле мы уже потеряли одну породу — кара тегi, и нет никакой государственной поддержки энтузиастам. Вообще же тазы — это национальное достояние. Собаки спасали людей во время голода, приносили дичь, жили с ними в юрте.

Возвращаясь к закону «об эвтаназии», он продолжает:

— Там сидят бездушные любители придумывать законы, тогда как всё должно быть по уму, везде должно быть человеческое отношение. Мы должны ставить на место глупость, которая исходит из парламента, — там вопросами занимаются люди, которые совсем в этом не разбираются. Наоборот, нужно помогать тем, кто содержит приюты, — это особенные люди. И если уж говорить о собаках, то надо ловить хозяев, которые их оставляют. Собаки-то ни в чём не виноваты! Нужно уважать себя и нужно уважать этих несчастных собак.

В Атырау два года назад, во время паводков, сотни тысяч казахстанцев восхищались псом Пшоном, который как мог помогал людям во время бедствия, — пока один сотрудник ветсервиса не вогнал в него отравленный дротик. Пшону поставили памятник; убийца собаки наказания, естественно, не понёс.

В Алматы в марте на берегу реки появилась работа известного скульптора Ербосына Мельдибекова под названием «Бiрлiк / Единство», посвящённая тому, как в 2016 году на этом месте случайные прохожие объединились и с риском для себя вытащили из воды упавшего пса. Этот сюжет быстро распространился по мировым соцсетям, и алматинцы очень гордятся и поступком сограждан, и арт-объектом.

По прошествии десяти лет «собачий вопрос» стал триггером к разъединению.

О своих рефлексиях по поводу собак — и не только — высказывается для «Ферганы» Ербосын Мельдибеков:

— Была опасность, что сайгаки просто исчезнут, как туркестанский тигр. Но когда они вернулись — это была просто картина: сотни тысяч сайгаков, огромная степь, где нет человека, только сайгаки и степь. На одном этом уже можно было зарабатывать — на желающих посмотреть. Но сайгаков разрешили отстреливать, и уже мясо предлагается. Точно так же и с собаками. Мы пытаемся создать мир со спасением собак и животных, найти гармонию, а тут какой-то депутат вклинивается — и вдруг принимают закон, что надо отстреливать собак. Само общество разделилось: одни хотят сохранить животных, другие по старой кальке решить всё одним ударом. Здесь — как с сайгаками: одним нравится их возрождение в степи, другие сразу хотят пустить их на мясо. Недавно мне предложили сделать рядом с моей работой персонажа с оружием, который пытается застрелить эту собаку. Может быть, это шутка, но для меня это ужасно.

Поворот не туда?

Финансовое положение страны по большому счёту не играет роли в отношениях с четвероногими: всё зависит от степени развития и культуры самого общества. Складывается и определённая закономерность: как только страна делает разворот от демократических устоев — внедряя законы об иностранных агентах, против ЛГБТ-пропаганды, устанавливая контроль за интернетом, — параллельно начинаются атаки на безнадзорных животных. В России с начала «СВО» принятие решений о методах контроля численности делегировали регионам, и те возвращаются к испытанному ещё с советских времён приёму: отлов плюс умерщвление.

В Грузии победа партии «Грузинская мечта» сказалась на практике. По законам страны умерщвлять бездомных животных нельзя — а вот куда-то «исчезать» им, по всей видимости, допускается. Об этом систематически говорят грузинские зоозащитники.

В Турции умерщвлять животных тоже было запрещено. Но парламент в 2024 году принял закон по типу казахстанского — и сразу же нарвался на протесты по всей стране. Пришлось принять европейский вариант, где усыпление стало лишь крайней мерой.

Что там, за поворотом

Понятно, что даже если поправки в итоге отклонят, перспективы при бездействующих законе и уголовной статье остаются туманными — если только противники поправок не поставят дело на постоянный контроль, чтобы не повторился прежний провал программы.

Иностранные зоозащитные организации уведомляют о ситуации посольства своих стран. Международная организация по защите животных — сетевое объединение со штаб-квартирой в Италии и статусом консультанта ООН — подготовила обращение к казахстанским властям и в Экономический и социальный совет ООН с приложенным фактажом о бесчеловечном обращении с безнадзорными животными в РК. Вряд ли всё это немедленно подействует, однако существует эффект накопления осадка.

Помимо «Бората» снято порядка двух десятков художественных и документальных фильмов «про Казахстан», на фоне которых республика в версии Саши Барона Коэна — не самое плохое место. Возможно, все сюжеты берутся из воздуха, но кто знает.

В случае же принятия поправок нам придётся жить бок о бок с узаконенной жестокостью. Только вчера в Алматы в одном из микрорайонов прошёл рейд по отлову чипированных и стерилизованных животных с применением проволоки. Сотрудники ветслужбы хладнокровно калечили и душили животных на глазах плачущих детей и возмущённых взрослых.

В Уральске — одном из городов, где, по сведениям Бардо, отловленных собак сжигали, — тендер на отлов выиграло мясоперерабатывающее (!) предприятие. Не настораживает?

В любом случае ждать гуманного отношения к себе, о котором говорят депутаты, не стоит.

Преждевременные итоги

Депутата, чья фамилия стала нарицательной, можно на самом деле и поблагодарить.

У памятника собаке в Алматы

Во-первых, он поднял тему, на которую прежде как-то не обращали внимания, — в том числе тему ответственности самих граждан перед теми, кто им доверился.

Во-вторых, при поляризации общества на «плюс» и «минус» обе стороны внутри себя объединились. Одну из петиций к правительству против «эвтаназии» подписали уже свыше 100 тысяч казахстанцев — исторический рекорд. Возможно, это объединение приведёт к чему-то большему и лучшему. Хотя оппоненты тоже не сидят сложа руки.

В-третьих, вне контекста собак, многие в стране поняли, в какую сторону дует ветер, и призадумались: в такой ли стране они хотят жить.

P. S. За одну апрельскую неделю на глазах детей посетители закидывали камнями львов в двух зоопарках — в Алматы и Семее; в алматинском Ботаническом саду пугали лебедей в пруду (одного пытались задушить ещё в прошлом году). Это тоже не про собак.