За сотни лет до Трампа и аятолл

Карта зоны Персидского залива начала XVII века

Сегодня идея о том, что кто-то может перекрыть Ормузский пролив, кажется неотъемлемой частью большой геополитики — с ее авианосцами, ракетами и танкерами под флагами разных стран. И кажется, что блокада пролива — это изобретение исключительно эпохи нефти и атомных бомб. Но задолго до того, как прозвучали угрозы аятолл, а американские авианосцы появились у арабских берегов, похожую игру уже вела маленькая, затерянная на краю Европы страна. В XVI веке португальцы не просто угрожали перекрыть «бутылочное горлышко» мировой торговли — они сделали это более чем на столетие. Правда, плату взимали не за баррель нефти, а в виде пошлины с грузов перца, который в то время ценился на вес золота. Причем с теми, кто отказывался платить, особо не церемонились.

Богатства всего Востока

Ормузский пролив — это узкая полоска воды между Иранским нагорьем и Аравийским полуостровом, которая соединяет Персидский залив с Индийским океаном. Протяженность пролива составляет около 167 километров. Ширина меняется от 96 километров до 39 километров в самом узком месте. Для сравнения: это лишь чуть шире, чем самый узкий участок Ла-Манша (Па-де-Кале). Корабли здесь вынуждены идти двумя фарватерами — один на вход в залив, другой на выход, — и между ними едва хватает места для безопасного расхождения. Обойти пролив невозможно, это единственный выход из залива в Индийский океан.

Название «Ормуз» может происходить от среднеперсидского имени зороастрийского бога Хормозда (Ахура Мазды). Это одна из гипотез, а есть и другие версии: например, что оно связано с персидским словом «Хур-Мог» — «место фиников». По одной из гипотез, пролив могли назвать в честь Ифры Хормизд, матери персидского царя Шапура II (IV век). Также существует версия о греческом происхождении — от слова «hormos», означающего «бухта» или «залив». Древнегреческий географ Страбон, ссылаясь на Эратосфена (III век до нашей эры), так описывал Ормузский пролив:

«Устье [Персидского залива] настолько узкое, что от Гармоза — мыса Кармании — виден мыс у Маки в Аравии».

Острова, рассыпанные по проливу — Ормуз, Киш, Ларек, Кешм, Абу-Муса, — сторожат фарватеры, как часовые на воротах. Тот, кто владеет островами, владеет проливом. Это также было прекрасно известно с древности.

В XI веке арабский вождь из Омана по имени Мухаммад Дирамку пересек залив и основал на иранском побережье царство, которое позже стало известно как Ормузское — по названию столицы, расположенной недалеко от современного города Минаб. Богатство торговой державы арабов постоянно привлекало завоевателей, так что местные жители все чаще стали искать убежища на островах пролива. В 1300 году (по другим данным — в 1301-м) правитель Баха ад-Дин Айаз и его жена Биби Марьям перенесли столицу королевства на остров Джерун, который с тех пор стал называться Ормузом.

Остров был голым — ни воды, ни деревьев, ни еды. Пресную воду везли с материка, за десятки километров. Однако стратегия арабов сработала — пусть Ормуз не выращивал зерно, не добывал металлы, словом, не производил ровным счетом ничего, его удачное местоположение принесло местным жителям невиданные богатства. Сюда приходили корабли из Индии — с Малабарского берега, из Гуджарата — а также с Цейлона и из Бенгалии. Товары выгружались на острове, облагались пошлиной и отправлялись дальше — в Персию, Сирию, Малую Азию, Венецию. Марко Поло в своих «Путешествиях» упоминает Ормуз как крупный торговый порт, богатый товарами со всего Востока. А персидская пословица, которую цитировали многие путешественники, гласила:

«Если мир — золотое кольцо, то Ормуз — драгоценный камень в нем».

В начале XV века Ормуз посетила китайская экспедиция адмирала Чжэн Хэ. Ее участники, в частности, отмечали, что даже небогатые жители острова живут в достатке, а местные обычаи в одежде — длинные халаты для мужчин и женщин, вуали и драгоценности — поразили китайских путешественников.

Тем не менее, созданная арабами система пошлин не являлась блокадой в полном смысле этого слова. Купцы платили — и шли дальше. Их не топили за отказ. Не преследовали в открытом море. Не требовали покупать пропуск под угрозой смерти.

Португальские суда, использовавшиеся в Индийском океане: каракки, галеоны, парусные каравеллы и гребные суда различных размеров. Картина 1540 года

Так что португальцы, которые пришли сюда в 1507 году, не изобретали саму идею контроля над проливом. Они просто взяли уже работающий механизм и превратили его в инструмент террора.

Гости из Европы

В начале XVI века население Португалии составляло чуть больше миллиона человек — для Европы тех времен это была небольшая страна, однако, наряду с соседней Испанией, она, благодаря своему удачному расположению, стала первой колониальной империей планеты. В XV веке португальцы начали активно плавать вдоль западного побережья Африки, пока в 1498 году Васко да Гама наконец не добрался до Индии, обогнув мыс Доброй Надежды.

Когда португальцы появились в Индийском океане, здесь уже существовала разветвленная торговая сеть. Арабские, иранские и гуджаратские купцы веками возили перец, корицу, имбирь и другие пряности из Индии в Персидский залив и в порты Красного моря. Три мусульманские державы — Османская, Сефевидская и империя Великих Моголов — держали в руках основные маршруты и рынки. Товары из Азии поступали к венецианцам, которые продавали их в Европу по монопольным ценам.

В 1505 году король Португалии Мануэл I разработал план по захвату торговых путей в Индийском океане. План предусматривал захват трех ключевых точек: Адена (чтобы перекрыть торговлю через Красное море и Александрию), Ормуза и Малакки (для контроля торговли с Китаем).

В 1507 году эскадра под командованием капитана Тристана да Кунья была отправлена для захвата мусульманской крепости на острове Сокотра у берегов Йемена. После выполнения этой задачи флот разделился: основная часть ушла в Индию, а часть кораблей остались под командованием будущего великого завоевателя Афонсу де Альбукерке в аравийских водах.

Афонсу де Альбукерки. Портрет середины XVI века

Альбукерке, получивший приказ перекрыть судоходство в Красном море, ослушался и, разграбив по пути побережье Омана, направился к Ормузу. Вечером 25 сентября 1507 года его флотилия из шести кораблей (по другим данным — из семи), на которых находилось около 450 человек, появилась у острова. Здесь их ждали несколько десятков тысяч вооруженных жителей и до 400 судов.

Самим городом управлял не юный двенадцатилетний царь Сейф ад-Дин, а его всесильный визирь — бенгальский евнух Ходжа Ата. Слухи о португальцах уже достигли Ормуза — говорили даже, что европейские завоеватели едят людей. Однако Ходжа Ата не испугался маленькой флотилии Альбукерке и приготовился к бою.

На следующее утро португальцев окружили: в гавани стояли около 50 вооруженных купеческих судов, а со стороны моря подошли до 200 легких гребных лодок. Альбукерке не стал прорываться и задействовал свою артиллерию. Пока пушки португальцев десятками топили вражеские суда, сам Альбукерке на флагмане захватил восьмисоттонный гуджаратский корабль. После этого португальцы высадились на берег и подожгли предместья Ормуза. Ходжа Ата поднял белый флаг

По договору от 10 октября 1507 года жители Ормуза признали суверенитет португальского короля Мануэла I, обязались выплачивать ежегодную дань и разрешили строительство португальской крепости на северной оконечности острова. Однако в ходе возведения укреплений между Альбукерке и четырьмя его капитанами возникли разногласия, после чего португальцы были вынуждены покинуть остров.

В 1515 году, став губернатором Португальской Индии, Альбукерке вернулся к Ормузу. Ходжа Ата был к тому времени мертв, и это обстоятельство упростило становление португальского правления, которое продлилось 107 лет. Как пишет иранский политолог Гончех Тазмин, этот период «остался в иранской коллективной памяти как темный эпизод европейской колониальной истории».

Со своей стороны сам завоеватель Ормуза называл остров «пробкой, перекрывающей горло ислама» — метафора, точно отражавшая стратегическое значение пролива для всей восточной торговли. По словам профессора истории из Университета Делавэра Руди Матте:

«Ормуз, крошечный остров в самом узком месте Персидского залива, всегда был коммерчески значимым. В XV веке он был процветающим торговым центром между землями Персидского залива и Индийским субконтинентом. Именно поэтому португальцы установили над ним контроль в начале XVI века».

Предъявите ваш пропуск

Португальские суда в Ормузе. Картина 1571 года

Сразу после захвата Ормуза португальцы распространили на весь Индийский океан систему принудительного лицензирования торговли. Центральным элементом этой системы был картаз (cartaz) — морской пропуск, без которого ни одно судно не имело права торговать между Африкой, Аравией и Индией. Слово происходит от португальского cartaz (письмо, документ) и восходит к арабскому qirtas (бумага). Картаз выдавался в обмен за небольшую плату португальскими властями в факториях — Гоа, Малакке, Ормузе. В документе указывались название судна, имя капитана, характер груза, порт отправления и порт назначения. Получивший картаз объявлялся свободным от захвата португальским флотом. А вот отсутствие разрешения грозило полным уничтожением имущества и даже смертью: суда без пропуска захватывались, грузы конфисковывались, а экипажи нередко гибли или попадали в плен. Так, однажды у берегов Каннура португальцы захватили индийский корабль без картаза, убили всех моряков, забрали себе товар и сожгли судно, что вызвало восстание местных правителей.

Возникает вопрос, а почему европейцы вообще считали себя вправе это делать? Еще в 1494 году Португалия и Испания при посредничестве Папы Римского Александра VI заключили Тордесильясский договор, разделив весь мир на две зоны влияния (колонизации) по демаркационной линии в Атлантике, пролегавшей между американским материком и островами Зеленого Мыса. Земли к западу от линии достались Испании, к востоку — Португалии. В 1529 году последовал Сарагосский договор. Он установил вторую демаркационную линию к востоку от Молуккских островов, закрепив за Лиссабоном господство почти над всей Азией. После этого португальцы объявили себя хозяевами Индийского океана, превратив его в mare clausum, «закрытое море». В их понимании, все остальные здесь были гостями, которые обязаны были платить за право пользоваться торговыми маршрутами. И важнейший из этих маршрутов проходил через Ормуз.

Первые пропуски выдали в 1502 году, когда Васко да Гама только закреплялся на Малабарском берегу Индии. Но полноценно картаз заработал с 1507 года. При этом главная цель заключалась не столько в сборе платы за пропуск, сколько в том, чтобы заставить купцов заходить в португальские порты и платить налоги там, закрепляя влияние Лиссабона на торговлю, в первую очередь пряностями.

Главный доход португальцы получали именно с пошлин на товары — особенно с перца, который облагался налогом до 20% стоимости. Высокими сборами облагались также корица, гвоздика, мускатный орех, шелк, жемчуг, фарфор, драгоценности и лошади. Именно через Ормуз проходил главный маршрут поставок арабских и персидских скакунов в Индию. Контроль над этим маршрутом позволял Лиссабону влиять на баланс сил между индийскими княжествами: лошади были стратегическим товаром, почти как оружие. Пошлины с них были одними из самых высоких, а их перевозка разрешалась только при наличии картаза и обязательном заходе в португальские порты, что гарантировало португальцам львиную долю прибыли.

Получается, после захвата Ормуза португальцы фактически объявили монополию на торговлю ключевыми товарами в регионе. Иностранные купцы, конечно, могли торговать при наличии картаза, но все сделки проходили под надзором Лиссабона: количество кораблей, объемы груза и маршруты определялись португальцами. Купцы, которые раньше обходились без лицензии, оказались вне закона: флот останавливал все суда без пропуска на несколько месяцев, вынуждая торговцев оформлять новые договоры и платить пошлины за прошлые рейсы.

По мнению некоторых историков, влияние картазов на торговлю в Индийском океане было «разрушительным». Например, профессор Сираджул Ислам, главный редактор «Банглапедии» (Национальной энциклопедии Бангладеш) пишет:

«Самым губительным в пропуске было ограничение количества судов, сертифицированных для конкретного пункта назначения. Азиатским купцам не разрешалось отправлять свои торговые корабли в различные пункты назначения по своей свободной воле. При системе картаза именно португальцы решали, сколько кораблей может быть отправлено в тот или иной пункт назначения».

Действительно, гуджаратские купцы, которые имели обширные торговые связи с Аравийским полуостровом и Восточной Африкой, никогда не получали столько картазов, сколько просили — им выдавали меньше половины запрашиваемого. В результате индийские и персидско-арабские купцы страдали, и их морская торговля постепенно приходила в упадок. Та же судьба постигла купцов Коромандельского побережья Индии и Бенгалии.

Система картазов просуществовала до 1750 года. Даже когда Португалия растеряла былое могущество, выдача пропусков оставалась источником дохода для короны. Но монополия Лиссабона в Индийском океане никогда не была абсолютной — почти сразу у нее появились конкуренты, которые не желали подчиняться установленным правилам. И Ормузский пролив стал точкой, где пересеклись интересы сразу нескольких ведущих морских держав двух континентов.

Враги со всего света

Первыми активные действия начали турки. В 1538 году османский флот под командованием Сулеймана-паши, губернатора Египта, насчитывавший около 80 кораблей, осадил португальскую крепость Диу на западном побережье Индии. Осада провалилась, однако туркам удалось закрепиться в Йемене, получив контроль над южным выходом из Красного моря. В отличие от португальцев, которым приходилось посылать флот вокруг Африки, османы могли строить корабли прямо в Суэце и быстро перебрасывать силы в Индийский океан.

Султан Сулейман Великолепный, завоевавший Багдад и дошедший до Басры, видел в португальцах главное препятствие для мусульманской торговли с Индией. Одновременно идеологическим обоснованием для его войны с европейцами стала защита священных городов Мекки и Медины от «неверных», которые угрожали безопасности паломнических маршрутов.

Кульминацией османско-португальского противостояния стала экспедиция Пири-реиса в 1552 году. Легендарный адмирал, известный своей картой мира, вышел из Суэца с 30 кораблями и несколькими сотнями солдат десанта. Его конечной целью был захват Ормуза.

По пути в Персидский залив адмирал разграбил португальскую факторию в Маскате. В сентябре 1552 года турецкий флот появился у берегов Персии. Пири-реису удалось захватить сам город на острове, но португальская крепость, устояла. В ней, помимо европейцев, укрылась и царская семья Ормуза. Турки несколько недель осаждали и обстреливали форт. Наконец, у них кончался порох, а губернатор Басры, которого адмирал просил о помощи, так ничего и не прислал.

Узнав о приближении португальского флота из Гоа, Пири-реис поспешно отступил в Басру, бросив большую часть кораблей. Только с двумя галерами, которые были его личной собственностью, он вернулся в Суэц, захватив с собой огромное количество золотых монет, награбленных на Ормузе и соседнем острове Кешм. В следующем году султан Сулейман приговорил его к смерти за самовольное отступление, и Пири-реис был обезглавлен в Каире.

Вскоре новый османский адмирал Мурад-реис попытался провести 15 галер из Басры в Красное море, но у Ормузского пролива столкнулся с португальской эскадрой Дома Диогу де Нороньи. После нескольких часов боя, в котором португальцы использовали преимущество своей артиллерии, Мурад-реис отступил в Басру и был отстранен от командования. В 1554 году султан назначил новым адмиралом Сейди Али-реиса. В августе он снова попытался пройти через Персидский залив, но у мыса Суади в Оманском заливе португальцы под командованием Дома Фернанду де Менезиша перехватили его эскадру. После получасового боя османы потеряли свои галеры, а Сейди Али-реис бежал в Гуджарат и затем добирался до Стамбула по суше более двух лет

В итоге османы так и не смогли выбить португальцев из Ормуза. Крепость на острове оказалась неприступной, а монополия на торговлю пряностями осталась у Лиссабона. Правда, теперь на нее стали зариться еще и европейцы.

Основанные в Голландии и Англии Ост-Индские компании обладали военными флотами, способными бросить вызов португальскому господству. Причем, власти этих стран не признавали папских булл и Тордесильясского договора, которые когда-то делили мир между Испанией и Португалией. Индийский океан был для них не mare clausum Лиссабона, а открытой площадкой для торговли и завоеваний. Как писал в начале XVII века голландский юрист Гуго Гроций в своем трактате «О свободном море»:

«Море является общим для всех, потому что оно столь беспредельно, что не может сделаться чьей-либо собственностью; кроме того, оно так устроено природой, что служит общему пользованию всех людей».

В 1616 году английская Ост-Индская компания заключила торговое соглашение с персидским шахом Аббасом I, который хотел избавиться от португальского присутствия на южных границах своей державы. Англичане получили право основать факторию в Джаске, а позже — в Гамруне (Бендер-Аббасе), крупном порту на материке напротив захваченного португальцами Ормуза. Голландцы не отставали: их Ост-Индская компания быстро наладила собственные торговые сети в регионе, конкурируя и с португальцами, и с англичанами.

И все же решающий удар по португальскому господству в Персидском заливе нанесла коалиция персов и англичан. Аббас I, мечтавший вернуть остров Ормуз, предложил британцам сделку: он предоставит сухопутную армию, а европейцы — корабли для блокады с моря. Взамен англичане получали право беспошлинной торговли в Персии и долю в будущих трофеях. Португальский гарнизон, запертый в своей крепости на острове Ормуз, оказался в полной изоляции. Войска в Гоа, и на других португальских базах не сумели прийти на помощь — путь к Ормузу был перекрыт противником.

Наконец, в 1622 году, после многомесячной осады, португальцы капитулировали. Крепость, которую они строили больше ста лет, пришла в запустение. Гарнизон бежал в Маскат, и после как несколько попыток португальцев вернуть контроль над проливом закончились провалом, их присутствие в Персидском заливе было практически сведено на нет. Ормуз перешел под контроль персов, а англичане закрепились на материке. Как отмечалось в опубликованном в 1979 году исследовании «The Fall of Ormuz: An Incident in the Anglo‑Iberian Contest for the Control of Trade in the East»:

«Для восточных владык и их подданных поражение португальцев в Ормузе стало примером того, как местный правитель может использовать конкуренцию между европейцами для ведения собственной торговой политики, а также для того, чтобы освободиться от постороннего контроля и создать баланс сил между европейскими державами в целях сохранения независимости».

Англо-персидская эпоха

В последующие столетия на фоне постоянной политической турбулентности в Персии англичане постоянно усиливали свои позиции в регионе. Правда, в XVIII веке здесь появилась новая сила — арабская конфедерация племен Аль-Касими, базировавшаяся в Рас-эль-Хайме и Шардже (сегодня — ОАЭ), с аванпостами на обоих берегах пролива, включая персидские порты Линге и Чарак. К началу XIX века их флот насчитывал более 60 крупных судов.

Аль-Касими требовали дань за проход через Ормузский пролив. Тех, кто отказывался платить, захватывали и продавали в рабство. В 1797 году в Бушире был атакован британский корабль HMS Viper. В 1804 году — HMS Trimmer. В 1808 году у персидского побережья была атакована шхуна Ост-Индской компании HCS Sylph, при этом погибли 30 членов ее экипажа.

Английские войска атакуют арабский форт в Персидском заливе. Картина 1813 года

В ответ на продолжавшиеся столкновения англичане организовывали карательные экспедиции. Так продолжалось до 1819 года, когда крупная британская эскадра нанесла по арабам решительный удар, разгромив силы Аль‑Касими и захватив Рас‑эль‑Хайму.

В январе 1820 года британцы добились подписания Генерального мирного договора, который обязал прибрежных шейхов прекратить нападения на суда и коллективно обеспечивать безопасность торговых путей. Это соглашение стало основой для так называемых Договорных государств, предшественников Объединенных Арабских Эмиратов.

Одно время Персидский залив находился также в сфере влияния Оманской империи — крупнейшей арабской талассократии, однако ко второй половине XIX века британцы стали единственным гарантом безопасности здешнего судоходства. Охраняя местные воды от пиратов, они в первую очередь защищали свои торговые пути в Индию и Персию. Отныне ни одно судно не могло пройти через «бутылочное горлышко» без согласия британской короны. Так продолжалось до конца 1960-х годов, когда Британия, истощенная двумя мировыми войнами, объявила о выводе своих войск из региона.

Пришедшие на место англичан американцы сделали ставку на Иран, который при шахе Мохаммаде Резе Пехлеви стал ключевым союзником Штатов в Персидском заливе. Однако этот альянс рухнул в 1979 году, когда в Иране произошла Исламская революция, а новое руководство страны взяло курс на конфронтацию с Вашингтоном. С тех пор Ормузский пролив превратился в арену прямого противостояния между США и Ираном, где малейшая искра грозит перерасти в глобальный конфликт.

И сегодня, когда мир наблюдает за танкерами, проходящими через пролив под конвоем, в этом слышны отголоски той самой игры, начатой португальцами полтысячи лет назад. Сменились флаги и технологии, но суть осталась прежней: тот, кто контролирует эту узкую полоску воды, получает ключ к мировой экономике.